Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 66 – Любовь Оболенская

– Ну, будет ходить в гости, – предположил татуированный. – Из одного шалаша в другой. Сама к себе. Сначала туда, потом обратно.

Собравшиеся начали подсмеиваться себе в кулаки. Негромко – все-таки я королева соседнего селения, – но тем не менее.

«Смейтесь, смейтесь, – думала я, нервно покусывая губы. – Посмотрим, кто будет смеяться последним».

Когда все было готово, я взяла обычный скандинавский светильник – плошку жира с фитилем, плавающим в ней, – а также свою лампу, подожгла фитили и провозгласила:

– Ну, кто первый? Пойдем посмотрим, что даст больше света!

Шагнула за прилавок в первый «вигвам», предвкушая победу…

И остановилась на пороге.

Потому, что и фитиль в плошке, и мой глиняный стартап давали примерно одинаковое количество света.

Но этого не могло быть! Я же сама испытывала свое творение в своей каморке длинного дома!

Из «вигвама» я выскочила, чуть не сбив с ног первого приглашенного, и метнулась к Рауду.

– В чем дело? – зашипела я. – Что наливали в светильники?

Рыжий викинг захлопал глазами.

– Ну… Китовый жир. Топленый.

– А воду Черного озера?

– Так это… Она ж священная. Как можно лить ее в глиняный чайник?

Я аж зажмурилась, сильно укусив себя за язык, чтобы не ляпнуть лишнего…

Вот дура, блин!

Да, в плане рубиться мечами и громко орать при этом викинги, возможно, на планете первые. И, похоже, я слишком в себя поверила, раздавая им ценные указания, но не проверяя при этом, насколько точно они выполняются. А ведь именно Рауду и Ульву я доверила смешать жир с нефтью в равных пропорциях и наполнить этой смесью светильники.

И не проверила…

Ну а доблестные воины не смогли преодолеть суеверный страх перед водой Черного озера и залили в «глиняные чайники» обычный жир, понадеявшись, что я не замечу.

Ругать здоровенных мужиков было бесполезно – Рауд смотрел на меня глазами нашкодившего ребенка. Нужно было срочно исправлять ситуацию, чтобы не прослыть ненормальной на весь Каттегат.

– Где бурдюк со священной водой?

– Там… Под прилавком… Я его подальше засунул…

– Чтоб я не заметила, что он полный. Понятно…

Я бросилась обратно к прилавку. Тот светильник, который я испытывала в длинном доме, был приметным: у него успел закоптиться носик. Его я и схватила. И, несмотря на то, что в толпе надо мной уже ржали в голос не таясь, закричала:

– Небольшая техническая проблема… Ну, блин, то есть кто смелый – приглашаю на демонстрацию товара!

– Что-то дроттнинг Скагеррака непонятное говорит, – усмехнулся викинг, которого я чуть не сбила с ног, выскочив из шалаша. – Но я все-таки схожу, посмотрю.

– Осторожнее, Асвальд, – посоветовал ему весельчак, шутивший про шалаши. – Если тебя в темноте вдруг кто-то укусит, ты потом тоже можешь начать строить жилища на ярмарке и говорить странные слова.

Лицо у меня уже горело и наверняка имело малиновый цвет. Но сдаваться я не собиралась:

– Эй, шутник, а самому слабо зайти в шалаш? – крикнула я. – Не бойся, кусать не буду – еще не хватало яд на тебя тратить.

– Мне слабо? – вскинулся весельчак. – Да запросто!

И полез через толпу к нашему прилавку. Я же нырнула в шалаш, с замиранием сердца поднесла огонек светильника к носику глиняной лампы – и улыбнулась.

Фитиль, вымоченный в смеси нефти и китового жира, загорелся ярко и ровно. Конечно, не электрическая лампочка из моего времени, но для Средневековья явный прогресс. По сравнению с ним обычная плошка с жиром давала света раз в пять меньше, и в темноте шалаша это было отлично видно.