Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
Надеюсь, в кофейне меня не вычислят. – Что теперь, Лесси? – спросила я у служанки, когда та закончила возиться с волосами. Девушка присела на согнутых ногах и сказала милым тоном: – Если барыня желают отправиться в «Пакотилью», я велю кучеру подогнать коляску к парадному входу. – Боже ж ты мой, – пробормотала я. – Ну, вели. А я пока прогуляюсь по дому, посмотрю, что тут у вас где. Она явно хотела что-то сказать, но передумала, только изобразила книксен и вышла. А я вдруг вспомнила о своей сумочке. Надо куда-то её спрятать. Там мой паспорт, мои деньги, моё всё. Огляделась. В спальне, конечно, много мест, но надо найти такое, чтобы уж точно никто не догадался заглянуть. Точно, надо найти место, где много пыли. Значит, даже Лесси туда не лазит. А где у нас самые труднодоступные места? На шкафу было чисто. За зеркалом не нашлось даже паутины. Под кроватью можно было есть с пола. Чёрт, вот же чистоплотная девка! Зря её ругала мадам Корнелия. Но это не решает моей проблемы. В конце концов, я засунула сумочку под матрас – далеко на середину кровати. И, успокоенная, вышла из спальни, спустилась по лестнице на первый этаж. Так, тут у нас кабинет, это я помню. Тут у нас гостиная. А что тут? Открыв дверь между этими двумя, я вошла в кокетливо обставленную комнату. Тут были картины, голые статуи, всё, как в старинных кино. Парчовые диванчики. Креслица. Камин с широкой полкой. На полке стояли портреты молодой женщины в корсете. Да-да, не в платье, а в корсете с оголёнными плечами. И волосы у неё были распущены по плечам.Красивая, очень эффектная женщина… Хозяйка дома? Присмотревшись, я угадала черты мадам Корнелии и хмыкнула. А она была ничего в юности! Почти модель! Были бы тут фотографы – с руками бы оторвали для съёмок! Конечно, образ милой старушки с седыми буклями никак не вязался с образом этой роковой красотки, но кто их нас не грешил в юности? Усмехнувшись, сказала сама себе: точно не я. А салончик симпатичный. Видимо, для приёма гостей. Закрыв дверь, я прошла дальше по коридору, миновав гостиную. Свернула в узкий проход, где даже потолок стал ниже, спустилась по каменным ступеням на полметра и вдруг попала на кухню. О том, что это именно кухня, говорила огромная русская печь, занимавшая почти половину всего пространства. Она была откровенно закопчённой и выглядела, как плохо отмытая базарная баба. Печь заговорила со мной низким, сиплым, но приятным женским голосом: – Куда это вы, барыня? Леську б послали, я б всё сделала! – Да я так просто, уважаемая печь, я ничего не хочу, – растерянно пробормотала. Печь разродилась круглой, как большой, распаренный колобок из перестоявшего теста, тёткой. Та заклокотала, прикрывая пухлой ладошкой рот, и я поняла – смеётся. Обиженно вздёрнула нос и добавила: – Посмотреть хотела, что сегодня на ужин. А вы кто? Повариха? – Кухарка я, барыня, а звать меня Акулина, – и баба поклонилась в пояс, заставив меня удивлённо вскинуть брови. Как у неё получается сгибаться пополам? А вот получается же… Бадьи тяжёлые таскает, наверное, вон какая корзина с… что это там? Свекла? Блёклая какая-то… – Очень приятно, Акулина, так что у нас на ужин? Кухарка даже отступила на два шага. Мне показалось, что она испугалась. Крестным знамением себя осенила, меленько, не так, как наши звёзды в церкви, не широко и размашисто. Я пожала плечами. Акулина махнула рукой: |