Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
– Вот и всё. Через пару часовбольному станет легче. Моя работа закончена. – Сколько я вам должна? – спросила тихо, но доктор качнул головой: – За всё уплочено. Прощайте. Когда он ушёл неслышными шагами, я присела на край кровати и улыбнулась Городищеву: – Ну вот, Платон Андреевич, пора выздоравливать. Он поднял на меня взгляд – тёмные глаза смотрели цепко и пристально, как всегда – и ответил: – Благодарю вас, Татьяна Ивановна, за всё, что вы сделали для меня. Торопитесь домой, уже поздно! Надеюсь, вы взяли экипаж? «Платоша, я ваша навеки!» – Напрасно вы надеетесь от меня избавиться! – фыркнула. – Я останусь бдить, чтобы вы случайно не прервали лечение и не отправились танцевать на крыше! Горожу такую чепуху, что самой страшно… Но Городищев неожиданно улыбнулся – так ласково и благодарно, что я вся растаяла. И услышала: – Вы ангел, Татьяна Ивановна, но понятия не имею, за что мне вас послала богиня. – За все ваши прегрешения, – рассмеялась, чтобы не слишком умиляться. – Поспите немного, а когда проснётесь, я буду здесь, рядом. Даже если меня погонят пинками, не уйду. Глава 13. Влюбляюсь по уши Когда мой ненаглядный полицейский забылся тревожным нездоровым сном, я решила, что рассиживаться – удел аристократок, а мне тут нужно прибраться и освежить комнату. У Городищева нашлись кое-какие тряпочки, явно служившие для уборки, а также бадья, из которой торчала кверху тормашками простая деревянная швабра. Веник нашёлся там же, и я, быстро смахнув пыль с буфета и стола, замела пол. По пути развесила вещи на стульях, поставила ровно пару штиблет и форменные сапоги. Стало интересно – а какой к ним прилагается мундир. Его я нашла на плечиках за ширмой. Тёмно-голубой, обшитый золотистым галуном, курточка и панталоны, а сверху, на одном плече, короткая накидка с эполетами и золотыми шнурами, с круглыми пуговичками, густо усеявшими борта. Господи, гусар? Мой полицейский – бывший гусар… С ума сойти! Ну да ладно, хоть не Ржевский. Хотя Ржевский в «Гусарской балладе» был хорош, весьма хорош! А ещё… Мелькнула мысль: ведь все гусары отлично ездят верхом! Как бы мне хотелось увидеть Городищева на лошади… За этими сладкими думами я потихоньку привела в порядок полы. За водой пришлось сбегать на улицу, где я встретила запыхавшегося и виноватого Порфирия. Он сообщил мне, что ни один доктор не пожелал выбраться из постельки, чтобы приехать к больному. Но я успокоила бравого кучера, что не сержусь на него. Ну не мог же он приволочь врача силой?! Потом велела ему ехать домой и отдыхать, а утром вернуться за мной часиков в восемь. Но Порфирий увидел бадью в моей руке и лично сбегал за водой в колодец неподалёку. Не успокоился, пока не отнёс её в комнату полицейского, а потом ещё и спросил, не нужно ли ему остаться на всякий случай. С трудом избавившись от кучера, я вымыла пол. Давненько у меня не было просто тряпки на просто швабре! Теперь в супермаркетах продаются и длинные, и короткие, и круглые, и прямоугольные, с отжимом, с супер-отжимом… А я вынуждена возюкать по полу какой-то явно бывшей рубашкой… Но вот и это закончено. Сложив швабру и бадью в углу, я вымыла руки остатками воды и присела к столу. Суп был ещё тёплым, я приподняла тарелку, которой он был накрыт, и понюхала. Поужинать с Черемсиновым не успела, поужинать с Городищевым не получится… Не могу же я объедать больного! |