Книга Мой телефон 03, страница 60 – Мария Ким

Провинившийся перед судьбой усмехался или возмущался по настроению, однако утку выносил обязательно.

* * *

– Есть свет в этой организации? – Варя с истеричной силищей заколотила по двери. За забором протяжно отозвалась собака и зазвенела цепь.

– Добрый вечер, – грустно поздоровались с порога, зажигая фонарь.

– Открывайте скорее, заметет нас – сами будете откапывать! – пригрозила Варя.

В доме было натоплено. От голландки в центре комнаты шел жар. Покойник чинно возлежал на диване. Выделялись сухие паучьи пальцы на груди и острая подвязанная челюсть.

– Вы бы так не топили, – Варя подозрительно повела носом, – а то трех дней не долежит. – Она никогда не стеснялась в выражениях.

Бледная новоиспеченная вдова на замечание никак не отреагировала. Апатия. Я попыталась прикинуть стадию стресса. Почему-то все психологические теории рядом с живыми и страдающими людьми казались отвратительными. Я ткнулась носом в чашку с чаем, высматривая обстановку сквозь поднимающийся пар, а свободной рукой подвинула поближе вазочку с конфетами. Внутри все отогревалось и таяло. На улицу не хотелось. Варя выписывала данные из амбулаторной карты, напевая под нос нечто невнятное и немузыкальное. Крашеные черные волосы, крашеное яркое лицо, красный комбинезон с нашивками «скорой помощи». Уже немолодая, но пока не молодящаяся, она пребывала в том возрасте, когда количество лет при оценке внешности внезапно теряет какое-либо значение. Она знала себе цену, знала цену своей работе, выше своего места не прыгала, но и согнать с этого места ее не было никакой возможности. Она не боялась лезть в очаги ДТП и никогда не поворачивалась спиной к людям на адресах. К родственникам покойников относилась как могла корректно, а самих жмуриков будто не замечала вовсе – все, что переставало быть живым, автоматически выпадало из ее поля интересов.

– Будьте здоровы, – Варя решительно захлопнула папку и направилась к выходу. Ее чашка осталась нетронутой. Проходя мимо вдовы, Варя внезапно остановилась.

– Женщина, вам нехорошо? Разрешите давление померять?

– Диспетчеру, 147-я, с констатации, родственнице плохо, криз, оформляйте вызов. Да отцепись ты уже от чашки, кардиограмму снимай! Кардиограф выплюнул ленту стандартной длины и удовлетворительного качества. Электроника хорошая, связи с центром нет, но здесь, за городом, и передавать некому. А жаль.

– Подъем. «Флаги». Нижний отдел, перегородка.

На догоспитальном этапе диагноз «инфаркт» не ставится, есть менее понятная и менее пугающая формулировка «ОКСпВТ», однако объем работы от этого не меняется. В машину на носилках, впрочем, не обязательно, перед транспортировкой доступ в вену, нитраты, на болевой синдром – морфин, не потерять ампулу, до стационара дольше 2 часов – начать тромболизис, впрочем, тромболизиса не получится, Варя сама просила вечером не выдавать ей дорогостоящие ампулы, чтобы «не списывать эту хрень с кучей бумажек», аспирин, гепарин…

– Гепарин 5 тысяч единиц.

– Принято.

Вскрыть ампулу, набрать, развести, в систему.

– Стоп, – Варя без церемоний перехватывает руку. – Сколько здесь?

– Пять.

– Чего пять?

– Кубов.

– Единиц. Надо – единиц.

Молчит. Отмеряю дозу на этот раз правильно. Руки дрожат. Я чуть не убила эту женщину. Не сейчас. Работать. Гепарин. Опять гепарин.