Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 81 – Кристина Миляева

— Что-то… не так… — прошептала я, чувствуя, как моя концентрация дрогнула. — Всеслав… меня тянут… что-то тянет мою силу!

— ИГНОРИРУЙ! — мысленно рявкнул он, и его ментальный голос был полон боли. Он тоже чувствовал это. — ДЕРЖИ ФОКУС НА ОБРАЗЕ! НА НЕЙ! ТЫ ПОЧТИ ДОМА! ОНА ЖДЁТ!

Я снова вцепилась в образ маминых пирогов. В запах дома, в ощущение своей собственной, настоящей кожи. Я оттолкнула от себя леденящий ужас нарастающего внимания извне и снова толкнула, вложив в портал всё, что у меня оставалось, каждую каплю силы, каждую искру воли.

И портал дрогнул. Выровнялся. Стабилизировался окончательно. Он превратился в сияющий, ровный, зеркальный диск, за которым чётко и ясно виднелась моя комната. Моя настоящая комната!И Златослава, стоящая на пороге круга, с широко раскрытыми, полными слёз и надежды глазами.

— Иди! — крикнул Всеслав, и его голос был хриплым от напряжения. — СЕЙЧАС! ПОКА ОН ДЕРЖИТСЯ!

Я сделала шаг вперёд. Навстречу сиянию. Навстречу дому. Навстречу себе.

И в этот миг наша с Златославой воля, её тоска и моя ярость, её надежда и моя сила, слились воедино, создав ту самую нерушимую точку соприкосновения, живой мост через бездну.

Шаг в сияние был не шагом. Это было падение в самое нутро раскалённой звезды и вмороженные в абсолютный лёд одновременно. Свет не просто ослеплял — он был физически плотным, он прожигал насквозь, выжигая всё лишнее, все наносные страхи и сомнения, оставляя лишь голую, оголённую суть. Оглушительный грохот разрывающейся реальности, рёв энергии, свист ветра — всё это сменилось абсолютной, оглушающей тишиной, какой не бывает даже в самых глубоких пещерах. Давление, сжимавшее меня со всех сторон, исчезло. Я больше не чувствовала ни своего тела, ни боли в мышцах, ни сладковатого привкуса страха на языке. Только… чистое, отрешённое присутствие.

Я существовала. Не как плоть, а как сгусток воспоминаний, воли и невысказанных слов.

И рядом со мной, в этом безвременном океане, пульсировало другое присутствие. Тёплое, дрожащее, словно испуганный птенец, наполненное совсем иными образами — шелестом дорогих шелков, терпким запахом воска и ладана в замковой часовне, печальным перебором лютни и горькой, как полынь, обидой. И… чем-то новым, чуждым и притягательным. Запахом пыли со старых книжных страниц, горьковатым ароматом кофе и оргтехники. Звуком гудящего процессора и назойливым треском статики от монитора.

— Златослава? — попробовала я мысленно, не надеясь на ответ, просто выпустив этот образ в сияющую пустоту.

Ответ пришёл не сразу. Словно она собиралась с духом, боялась нарушить хрупкое равновесие.

— Это я. А ты… та, что была мной?

Голос в моём сознании был мелодичным, тёмным и глубоким, тем самым, что я слышала в отражении лесного ручья, но теперь в нём не было прежней, птичьей испуганности. Была усталость, доходящая до самого дна души. И твёрдая, как кремень, решимость.

— Я — Злослава. Та, что заняла твоё тело. Прости. Я не хотела этого.

— Я знаю. Её мысль была похожа на лёгкий, уставший вздох. — Вначале я думала, что сошла с ума. Что это горячка, морок. Потом… я поняла. Это было похоже на дурной, кошмарный сон. Но сон, в котором… в котором я могла дышать полной грудью. Говорить то, что думаю, не оглядываясь на этикет. Не бояться.