Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 61 – Кристина Миляева

Я сделала несколько шагов и опустилась на колени рядом с телом отца. Он лежал без сознания, его лицо было смертельно бледным, пот покрывал его лоб, но на нём больше не было той ужасной, восковой пустоты. Теперь оно выражало просто боль, истощение и человеческое страдание.

— Отец… — прошептала я, и голос мой сорвался.

В этот момент сбоку на меня набросилась тень. Это была Анфиса. Она сумела выбраться из-под опрокинутого кресла. Её идеальная причёска растрепалась, дорогое платье было порвано и покрыто пылью, а в её изящной, но сильной руке она сжимала длинный, тонкий кинжал из бледного, отливающеголунным светом серебра — явно могущественный магический артефакт, смертельный для таких, как я. Её лицо, обычно бесстрастное, искажала безумная, неприкрытая ярость.

— Вредительница! — прошипела она, её голос скрипел от ненависти. — Всё! Всё разрушила!

Я не успела среагировать. Моё тело было истощено, разум затуманен. Но кто-то успел.

Рыжий незнакомец, всё это время молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, двинулся с места с грацией и скоростью крупного хищника, сорвавшегося с привязи. Он оказался между мной и мачехой раньше, чем та успела сделать и шага. Его движение было столь быстрым, что глаз едва успел за ним уследить. Одна его рука с молниеносной, отточенной быстротой выхватила у неё серебряный кинжал, а вторая, раскрытая ладонь, с коротким, мощным толчком ударила её в грудь. Она отлетела, как пустая коробка, и ударилась спиной о массивное подножье трона, застыв в немом шоке и боли, не в силах издать ни звука.

Незнакомец перевернул серебряный кинжал в своей руке, изучая его с видом знатока, потом поднял свой пронзительный, изумрудный взгляд на меня. Его глаза засветились в полумраке зала, как глаза настоящего хищника.

— Неплохо, — произнёс он своим низким, бархатным голосом, в котором слышалось лёгкое, почти насмешливое одобрение. — Очень… эмоционально. Насыщенно. Но несколько беспорядочно. Слишком много шума, слишком много лишних движений. Слишком мало изящества и смысла.

Я смотрела на него, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, всё ещё пытаясь перевести дух. Кот, мой рыжий страж, подошёл и сел между нами, его хвост нервно подёргивался, а зелёные глаза смотрели на меня с странной смесью укора и одобрения.

— Кто… кто вы? — наконец выдавила я, чувствуя, как голова идёт кругом от адреналина, истощения и остаточных всплесков тёмной энергии. Воздух в зале всё ещё вибрировал, словно отзвучавший колокол.

Он усмехнулся, и в уголках его изумрудных глаз легли лучики морщин, придававшие его и без того загадочному лицу оттенок вековой усталости и насмешливого всеведения.

— Потом. Всему своё время, — он отвлёкся от изучения серебряного кинжала и ленивым, почти небрежным жестом кивнул в сторону мачехи, которая, постанывая и хватаясь за расписанную резьбой древесину трона, пыталась подняться. Её дыхание было прерывистым, а взгляд, полныйчистейшей ненависти, метался между мной и незнакомцем. — Сначала разберёмся с этим незадачливым кукловодом. И с твоим… текущим состоянием. — Его взгляд скользнул по мне с ног до головы, аналитический и тяжёлый. — Ты вся светишься, девочка. Как сигнальный костёр в тёмную ночь. Каждый, у кого есть хоть капля чувствительности в радиусе десяти миль, сейчас почувствовал твою небольшую вспышку гнева. Привлекать такое внимание — верх неблагоразумия.