Книга Наследница замка Ла Фер, страница 55 – Юстина Южная

Флоранс, как никто разбиравшаяся в хитросплетениях великосветской жизни, умело лавировала среди всего этого безобразия и ловко отводила от себя вражеские козни, но погибшие в сгоревших селениях люди, а особенно — недвусмысленная угроза, высказанная в адрес ее дочери (к тому моменту счастливо замужней), заставили ее отступить.

Однако даже когда графиня прекратила сражаться за место подле короля, ее не оставили в покое.

Последнее обвинение было сфабриковано безупречно и, самое ужасное, что касалось оно не «кражи драгоценностей у королевы» и не «попытки отравить юного дофина» — все эти и подобные им обвинения были опровергнуты самой Флоранс и не поддержаны Людовиком. На сей раз графиню обвинили в религиозной ереси, и «доказательства» предоставило высшее духовенство страны.

Такой страшный, по мнению света, проступок король просто не имел права проигнорировать. В результате графиня де Шайи, отказавшаяся признать свою вину, отправилась «искупать грехи» в далекий, забытый не только людьми, но, кажется, и Богом, монастырь. Флоранс ждали двадцать с лишним лет в убогой холодной келье, с жесткой постелью, черствым хлебом и постоянным надзором матери-настоятельницы и строгих сестер, не позволявших ей даже видеться с дочерью.

Но железная графиня научилась выживать и там. И как ни странно, хорошим способом сохранить рассудок оказалось его «потерять». Через пару лет, уверившись в том, что ненавистная любовница мужа выжила из ума, Анна Бретонская велела ослабить над ней контроль, и Флоранс получила хоть какую-то долю личной свободы.

Со смертью Анны и Людовика и появлением на троне Франциска I в жизни графини де Шайи ничего не изменилось. Новый королевский двор благополучно забыл про старую никому не нужную женщину. И лишь когда понадобилось найтиопекунов для осиротевших сестер Ла Фер, герцог де Монморанси вспомнил о ее существовании и повелел привезти тетушку Флоранс в поместье в Берри.

Так она оказалась у нас.

[1] Менина — придворная дама, фрейлина при испанском дворе.

После этого рассказа я сделала единственное, что мне пришло в голову, — попросила служанку принести второй бокал, плеснула в него из тетушкиного кувшинчика и совершила хороший глоток. В конце концов, нужно было как-то пережить все свалившиеся на меня откровения.

Увидев это, графиня Флоранс де Шайи задорно, совершенно не по-старушечьи улыбнулась и отсалютовала своим бокалом в ответ.

— Невероятная жизнь, — произнесла я, с восхищением глядя на тетушку.

Теперь, когда я знала, кто она такая, я обратила внимание на то, что не замечала раньше. Как ровно наша старушка держит спину, какие скупые, но элегантные у нее движения и как действительно похожи ее черты на те, что обычно преобладают у жительниц средиземноморья — высокие брови, длинный нос с горбинкой, немного вытянутое узкое лицо.

— Но она уже почти прошла, — небрежно качнула рукой тетушка. — А вот у некоторых только начинается. И очень любопытно, что эти некоторые собираются с ней делать. Значит, говоришь… сидр?

Я вспомнила тот разговор за обедом и кивнула.

— Да. Пока это единственное, что может принести нам доход. Ну, как я вижу. Угодья у графства теперь маленькие, сильно не развернешься, сад же способен произвести много плодов. Но если просто продать яблоки, они не дадут желаемой прибыли. А вот хорошее вино из них — вполне на это способно.