Книга Наследница замка Ла Фер, страница 148 – Юстина Южная

Мы с доктором сидели в дальнем конце оранжереи, моя ладонь лежала в его руке, и при этих словах я прижалась к нему чуть теснее.

— Опять сражения… Анри, Господи, как же мне не хочется вас отпускать. Я все понимаю, но… боюсь. Я очень за вас боюсь. В конце концов, ваша жизнь важнее того, сможем ли мы быть вместе.

— Но зачем тогда эта жизнь нужна, Лаура? Да, мы можем не рисковать, просто отказаться от всего, что нам обоим дорого и важно, сочетаться браком с нелюбимыми, но «подходящими» людьми и жить спокойно, тихо, безо всяких волнений. Как в болоте. То есть умереть гораздо раньше, чем закончится срок, отведенный нам Господом на земле. И каждый день, каждый Божий день помнить, что могло быть совсем по-другому. Разве вы этого желаете?

Я с неожиданной яростью качнула головой.

— Нет. Ни за что.

— Тогда иного выхода у нас нет. Мы должны пойти на этот риск.

— …если хотим просыпаться в объятьях друг друга, быть вместе, держать на руках наших детей… — медленно кивнула я.

Шевалье нежно коснулся губами моего виска.

— Да, мой зимородок.

Я невольно улыбнулась.

— Почему «зимородок»?

— Потому что это стремительная маленькая птичка с ярким оперением, которая при необходимости может отважно броситься в воду, а потом вновь взмыть в небеса. Раз увидев, ее невозможно забыть, и в опасность она ныряетс таким же бесстрашием, как вы.

Я обвила шею Анри обеими руками и прижалась губами к его губам.

— Но в этот раз рисковать придется только вам. И я буду ужасно волноваться.

— Дождитесь меня, Лаура. Просто дождитесь, я обязательно вернусь.

— Запомните эти слова, шевалье. Вы только что дали мне обещание. Так сдержите его, как человек чести.

Вместо ответа доктор запустил ладонь в мои волосы, притянул к себе и поцеловал так, что на несколько минут я думать забыла обо всем на свете.

Возвращение домой выглядело гораздо более триумфальным, чем отъезд. Герцог де Монморанси — с подачи Мадлен, разумеется, — расщедрился на карету для нашей девочковой компании. Так что на родную брусчатку замка Ла Фер мы въехали в роскошном экипаже, запряженном четверкой великолепных черных фризов[1], чем поразили всех высыпавших нас встречать слуг.

Аделин, которая в сопровождении (или, что вернее, под охраной) Марселины ехала дальше, во владения своего отца, осталась у нас на одну ночь, после чего продолжила путь.

Мы же с ходу окунулись во множество дожидавшихся нас дел. Ну, то есть я окунулась. А тетушка Флоранс с Каролиной предпочли предаться дням беспечного отдыха, и я не могла их за это осуждать.

Но мне самой отдыхать было некогда. Вместе с Жилем, вернувшимся с нами в поместье, я сначала посвятила себя докладам слуг, а затем, раздав необходимые указания, отправилась на сидродельню, проверить, как обстоят дела у Фореста.

Надо сказать, Жиль так пока и не отошел от всего произошедшего — все-таки тонкая душевная организация оказалась у нашего управляющего. Однако вел он себя безупречно. Кажется, у мальчика начался тот самый процесс перерождения и становления, на который я очень надеялась, когда раздумывала, брать ли его с собой в Блуа. Он теперь даже выглядел по-другому — более серьезный, более собранный и аккуратно одетый. Определенно поездка, при всем ее драматизме, пошла ему на пользу.

Команда моих сидроделов встретила меня более чем радушно, а когда я в красках и лицах пересказала реакцию высшего общества на наше яблочное вино, все принялись радостно восклицать и хлопать друг друга по плечам. Не будь я графиней, и мне бы перепало этого веселого обхлопывания. Но расслабиться я им не дала.