Книга Стражи Особого Назначения 3, страница 270 – Катерина Дэй

Супруги снова переглянулись. В их взглядах читалось безмолвное: «Вот оно. Вот наше счастье». Не в грандиозных жестах, не в долгих речах, не в идеальных мгновениях — а в этом вот: в ночном плаче, в тихом смехе, в тепле маленьких ручек, в общей заботе, в том, как они вдвоем, словно два надежных стража, охраняют сон своего ребенка.

И тут открыла темные графитовые глазки с крапинками янтаря Айрин и внимательно смотрела на родителей. Ее белоснежные волосы смешно взлохматились и падали на щечки, придавая ей вид маленького сказочного существа. Она требовательно потянулась, без слов: «Хочу на ручки».

Иви тут же шагнула к кроватке, бережно подняла дочку и прижала к груди. Теплоетельце, запах детских волос, доверчивое прикосновение — все это мгновенно наполнило сердце такой пронзительной нежностью, что на миг перехватило дыхание.

Их первый ребенок, сын и наследник дремал в кроватке. Кулачок под щекой, дыхание ровное — картина такая трогательная, что у любого сердце растаяло бы от нежности. Но вот парадокс, даже во сне личико сына сохраняло сосредоточенное, почти деловое выражение. Казалось, он не просто спит — он планирует. То ли завоевание мира, то ли хитроумный способ выманить у родителей еще одну сказку перед сном.

Ресницы чуть подрагивали — видно, сны были занятные. А на лбу залегла легкая морщинка — точная копия той, что появлялась у Рейза, когда он погружался в раздумья. То ли о судьбах Севера, то ли о том, куда опять запропастились его любимые… впрочем, неважно. Главное — наследник явно перенял отцовскую привычку хмуриться с видом мыслителя.

Иви, наблюдая за сыном, не могла сдержать улыбки:

— Ну точно папина копия! Уже сейчас видно — вырастет и будет так же сосредоточенно хмуриться, решая важные вопросы.

Тем временем Никс Нортон рос не по дням, а по часам — смышленый мальчуган, настоящая звезда с самого детства.

Он унаследовал от отца статную осанку, уверенную поступь, властный разлет плеч — видно было: вырастет и будет заполнять собой любое пространство.

Но серо-голубые глаза Никса — теплые, глубокие, с искрящимися искорками — и та самая лучистая улыбка, от которой у окружающих невольно теплело на сердце, безошибочно указывали на материнскую кровь.

Уже тогда было ясно: в будущем Никс превратится в настоящего красавца с неповторимой харизмой. Той самой, что заставляет женщин всех возрастов терять дар речи, а мужчин — невольно тянуться к нему в поисках лидерства. Его обаяние будет не кричащим, а тонким, вкрадчивым — таким, что люди сами потянутся к нему, даже не понимая почему.

Иви улыбалась, глядя на детей и укачивала Айрин, тихонько напевая незамысловатую мелодию. Дочка прижалась к ней, уткнулась носиком в плечо и снова начала засыпать — уже спокойнее, зная, что мама рядом.

Айрин, чувствуя тепло родительских рук, прижалась к маме еще крепче. Ее глазки снова начали слипаться, а дыхание стало ровным и спокойным. Иви осторожно уложила ее обратно в кроватку, поправила одеяльце, провела пальцем по нежнойщечке.

А младшая Аника, успокоенная, прижалась к плечу отца. Ее дыхание стало ровным, крошечные пальчики невольно сжали край его рукава, будто и во сне она хотела быть уверенной: папа рядом.

Рейз осторожно опустил малышку в кроватку накрыв одеяльцем. Затем обнял Иви за плечи, притянул к себе. Они стояли так, вдвоем, в окружении самого дорогого, что у них есть. Это и есть счастье. Настоящее. Живое. Их.