Книга Стражи Особого Назначения 3, страница 265 – Катерина Дэй

Но Иви и Лика, зная Нэрри как никто другой, твердо верили:

— Рыжуля еще заявится в Арион. Обязательно заявится — и так, что все вздрогнут.

А Чиарра… хоть и скрепя сердцем, все же осталась с Айсом — этим ходячим воплощением «гениального плана». По задумке ей предстояло играть роль его невесты и готовиться к пышному балу в родовом имении Кейнов. Официально — торжество в честь рождения герцога. На деле же — сплошной аттракцион нервотрепки.

Их будни превратились в своеобразный спектакль под названием «Как не влюбиться, переругиваясь». Каждый день приносил новые сцены: утренние перепалки с фирменными колкостями и язвительными репликами, неуклюжие «уроки нежности» — попытки изобразить теплые чувства, которые чаще оборачивались смехом или новыми подколками, нежели романтикой, моменты, когда Чиарра в сердцах решала: «Все, отправляю этого блондина к папеньке разбираться с последствиями!» — и мысленно составляла длинный список причин, по которым ей срочно нужно сбежать, а иногда список растягивался на десяток-другой пунктов.

Но проходило несколько часов — и вот уже Чиарра невольно улыбалась, вспоминая очередную остроту Айса. А он, словно по волшебству, вдруг переставал казаться невыносимым: то взгляд становился мягче, то шутка оказывалась на удивление меткой, то жест — неожиданно теплым.

Их отношения напоминали хрупкий танец на грани: то они отталкивались друг от друга, осыпая один другого колкими фразами, то невольно сближались, сами не понимая, как это происходит. Окружающие гадали, когда же эта пара взорвется от напряжения. А Чиарра и Айс потихоньку — очень-очень потихоньку! — начинали подозревать: их «гениальный план» грозит обернуться чем-то куда более серьезным и приятным, чем они изначально предполагали. В этой постоянной игре противоположностей незаметно прорастало то, что ни один из них пока не решался озвучить.

Когда подруги заводили разговор о Чиарре, они лишь переглядывались и замолкали. Ее история шла особой тропой, вилась своим неповторимым узором. Это было «потом». Это было «другое» — то, к чему никто из них еще не готов был прикоснуться.

А вот Его Величество, едва оправившись от недельного марафона празднеств, — в ходе которого дворец походил на гигантский улей, где каждый гость считал своим долгом что-нибудь разбить, пролить или спеть не в такт, — пребывал в настроении, которое мягко называли «царственно хмурым».

И тут — как удар молнии среди похмельного рассвета — явился казначей. Не просто явился, а торжественно внес гроссбух толщиной с малый энциклопедический словарь и ткнул перстом в страницу, где зияла такая бездонная дыра в бюджете, что в ней, казалось, могла утонуть целая кавалерийская бригада.

— Это… как?! — рявкнул король, с трудом фокусируя взгляд на столбцах цифр.

— Арифметика, Ваше Величество, — смиренно склонил голову казначей, поблескивая очками в стиле «ниндзя финансовых разборок». — Сложение, вычитание, реальность.

Хандра короля, до того томно раскинувшаяся в тронном зале, вдруг вскочила на дыбы и потребовала немедленного бегства. И тут Его Величество осенило: день рождения герцога Кейна! Тот самый герцог Кейн, который, во-первых, был его любимым кредитором, а во-вторых, славился ужинами, от которых даже у столового серебра случался гастрономический восторг.