Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 90 – Элла Яковец

— Заткнись, островитянин, — нежно пропела я.

Лагеза зарычал, дернулся и схватил меня за лодыжку. Сознание мое затопили на редкость похабныекартинки того, как голую меня трахают сразу трое, как толпа безликих парней с членами наперевес окружает меня, сидящую в центре на коленях. Как я выгибаюсь и кричу в исступлении, требуя немедленного продолжения банкета.

И кончаю от всего этого буйства похоти…

— Не так быстро, островитянин, — отозвалась я.

И присела рядом с ним на корточки. Ровнехонько так, чтобы мои распахнутые колени оказались напротив его лица. Это первый его «удар» оказался слегка неожиданным и почти застал меня врасплох. Кроме того, доставшийся Лагезе оттенок тьмы требует… хех… умения пользоваться.

Кончиками пальцев я коснулась его щеки. Нежным-нежным касанием своей тьмы. Тонким, как игла.

Наверное, если бы кто-то сейчас мог видеть ауру происходящего, то это выглядело бы как черный спрут, беспорядочно шевелящий множеством щупалец и ложноножек барахтается, пригвожденный к полу этой самой тонкой иголкой.

На самом деле, ему, кроме шуток, досталась весьма неслабая такая мощь. Когда он ее приручит и научится ей пользоваться, он станет опаснее моего отца.

«Если приручит, — мысленно поправила я саму себя, наблюдая, как дергающиеся от ярости бессильные щупальца тьмы Лагезы уменьшаются, растворяются и втягиваются в пределы его тела. — Если научится…»

Голос Лагезы охрип от крика. И когда я убрала руку, он обмяк на полу безвольным мешком.

— Ты как, в сознании? — сочувственно спросила я.

Лагеза поежился и кивнул.

— Ппппростите, мисс Бельфлер, я… — промямлил он, но я бесцеремонно взяла его за плечо и тряхнула.

— Никаких извинений, островитянин, — прошипела я. — Забудь вообще, что ты умеешь за что-то там извиняться.

Я мысленно вздохнула, проговаривая и ему тоже инструкции этого этапа его обучения. Старательно отбрасывая от себя мысли о том, что он «не жилец». Слишком уж глубоким может оказаться конфликт внутри его головы… Такой может сам себя сожрать, не дожидаясь, когда вместо него это сделают изуверы из «Безбрежных вод».

— Я подержу его до вечера, — сказала Белл, озабоченно качая головой. — С Салливаном Террно была похожая история.

— Будь с ним осторожнее, ладно? — усмехнулась я.

— Не в первый день замужем, — фыркнула Белл.

Я шла по коридору и считала шаги, шевеля губами. Потому что стоило мне остановить это глубокомысленное действие, как мозг тут женачинал мне подсовывать развесистые образы того, как мне на самом деле сейчас нужно использовать мое тело. Да, Лагеза пока что не умел изящно и филигранно набрасывать Покрывало Эрзули. Или сплетать узоры Исступления Черной Матери. Или даже просто, но эффективно касаться Крылом похоти… Он просто «спроецировал» в меня картинки того, что сам считал верхом непристойности, которые с моими образами того же самого никак не резонировали. Но… Но от тьмы такого рода чертовски сложно избавиться, не дав ей выход. Она будет мигрировать, видоизменяться, трогать разные чувствительные места, не оставляя тебя в покое… Пока не превратит жизнь в невыносимый ад.

За спиной раздались торопливые шаги.

— Тантра, хорошо, что я тебя поймал, — декан Кроули остановил меня, ухватив за плечо.

«Раз-два-три-четыре…» — думала я, глядя на шевелящиеся губы декана. Он что-то мне говорил, но я не разобрала ни слова.