Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 87 – Элла Яковец

Пора.

Освобожденная тьма рванулась из глубин моей души, заполняя тело и душу. Ярость и ненависть, бессилие, стыд, злоба… Пузырящийся коктейль из всего плохого.

Волна моей ярости вышвырнула шевелящиеся неопытные «ложноножки» тьмы Мартина. И стерли спесь и скалящаюся ухмылку с его лица.

Он попытался отпрянуть, но разжать пальцы уже не смог.

Его тело затрясло, скрученное судорогой. Секунды полторы он сжимал зубы, пытаясь сдержать вопль мучительной боли.

А потом заорал.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

Тьма, заливавшая глаза Мартина растворилась без следа. Сосуд лопнул на правом глазном яблоке, окрасив его красным.

«Как-то я быстро…» — подумала я, загоняя тьму обратно в ее «резервацию» и подставив Мартину плечо, чтобы тот не упал.

— Водички хочешь? — сочувственно спросила я.

— Это… всегда теперь так? — тяжело дыша, хриплым голосом спросил Мартин.

— Всегда, — подтвердила я. — Каждый раз, как первый.

Тьма дарит своим адептам прямо-таки немыслимое наслаждение. Не сравнимое вообще ни с чем, замешанное на боли и стыде, острое, как тысяча алмазных лезвий…

— И как… как останавливаться? — спросил Мартин.

Я села на топчан и похлопала ладонью рядом с собой.

— Садись, поболтаем, — сказала я. — Ты научишься. Потом. А сейчас тебя ждут более веселые времена.

— Веселые? — криво усмехнулся Мартин и осторожно опустился рядом со мной, стараясь держаться на расстоянии.

— Именно, — кивнула я. — В тебе проснулась сила, на которую не распространяется запрет на применение в любом месте колледжа и окрестностей. Ты можешь и должен дать себе волю. Позволить своей ненависти, ярости, зависти, похоти и прочим своим чувствам заполнить себя до кончиков пальцев. Отомсти тем, кто косо на тебя смотрел. Трахни того, о ком только мечтал. И дай своей тьме помочь тебе в этом.

— И мне… мне за это ничего не будет? — с сомнением спросил Мартин.

— Тебя не выгонят, если ты об этом, — я пожала плечами.

— Даже если я кого-то… убью? — глаза Мартина сверкнули.

— Даже в этом случае, — кивнула я. — При условии, правда, что ты будешь пользоваться только темной магией. И не поможешь себе, скажем, ножом. Или иными инструментами.

«Не сможешь, — подумала я про себя. — Пока не сможешь».

Только что инициированному темному магу всегда кажется, что его сила безгранична. На деле же в начале пути он похож на едва трепыхающегося младенца. Да, касания его тьмы несут массу неприятных ощущений тем, кто подвернется ему под руку. Но выжечь душу целиком… Это, прямо скажем, тоже требует долгой тренировки и концентрации.

Ну и было еще, что я ему не сказала.

Другим студентам никто не запретит сопротивляться. Пытаться как-то оградиться от него, как от опасности. И бить после. И они, конечно же, будут это делать. И это тоже входит в программу. Но сейчас ему не нужно об этом думать.

Я посмотрела на Мартина. На его лице стало появляться то самое выражение, которого я от него ждала. Злорадство. Бледные губы дрогнули, обозначив улыбку. Кажется, в его голове начал формироваться список тех, кому он что-то хотел припомнить.

Вот и чудно.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила я. — Готов на выход или позвать Белл, чтобы она влила в тебя еще каких-нибудь поддерживающих зелий?

— Я в порядке! — уверенно заявил Мартин и вскочил. Чуть покачнулся, но на ногах устоял. И нетерпение такое на лице. Ну, ясно. Тьма внутри него зашевелилась и взялась настойчиво искать выход. — Я…могу идти?