Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 29 – Элла Яковец

— Тебя должны были или осудить, — сказал он, гуляя пальцами вдоль ключиц. — Или оправдать. А эта полумера выглядит, как… Скажи, твой отец хорошо знаком с деканом Кроули?

— А? — тихо отозвалась я, отвлекаясь от слежения за уверенными движениями его пальцев.

— Мы никуда не спешим, — проговорил Ван Дорн и отступил на шаг.

«Он меня приручает? — подумала я. — Как дикое животное?»

— Декан Кроули и мой отец вместе учились в Академии Хорта, — медленно ответила я, тоже не отрывая взгляда от Ван Дорна. — Но никогда не были друзьями.

Потом помолчала и добавила.

— Вроде бы.

Ван Дорн кивнул и снова подошел ко мне. Легко поднял на руки, перенес в свое огромное кресло и опустился передо мной на пол на колени.

Я следила за его перемещениями и действиями отстраненно, как будто все это происходило не со мной.

И так же отстраненно удивлялась.

Ван Дорн точно возбужден. В оба прошлых раза он ни одной лишней секунды не промедлил, даже не утруждал себя тем, чтобы снять с меня одежду.

А сегодня…

— Есть и еще кое-что, — сказал мой невероятный декан и его пальцы проскользили от лодыжки через колено. И замедлились на внутренней части бедра. — Я прочитал все открытые части допросов. И даже попросил отца меня проконсультировать насчет темной магии. Тех троих ведь убили не совсем… гм… в твоем стиле, верно?

— Темная магия довольно непредсказуемая штука… — ответила я, не отрываясь следя за его руками, которые рисовали на моей коже замысловатые узоры и линии. — Но да. Убийство вообще не в моем стиле… Если предположить, что меня… гм… сорвало с резьбы, то эти трое не были бы мертвы. Ну, то есть, фактически были бы, но телесные оболочки остались бы в порядке. Они бы глупо хихикали, строили бы башенки из своих фекалий или пытались скататься в клубок, как ежи…

— Как ежи… — эхом повторил Ван Дорн, обхватив ладонями мою талию. Сжал ее крепко, будто мысленно представляя, как сейчас всадит в меня свой твердокаменный член. Но тут же разжал. И пальцы его принялись снова гулять по моему телу. Старательно обходя особо чувствительные участки. — А что, был такой опыт?

— Срыва меня с резьбы? — я хихикнула и подалась навстречу его ладони, скользящей по моему бедру. — Нет, конечно. Если бы был, то мы бы сейчас… — я задержала взгляд на его глазах, в которых плескалось даже не метафорическое, а вполне настоящее пламя. — Не разговаривали.

Он как будто знал, что делает, и поэтому не торопился. Будто ему важно было не просто трахнуть меня, как ему заблагорассудиться. А чтобы я плавилась в его руках, чтобыотдавалась самозабвенно, до потери сознания… А не как бревно в темно-магическом откате.

— Зачем ты наводил обо мне справки? — спросила я, выгибая спину. Чувствительность возвращалась, хоть и медленно. Но Ван Дорн все равно не спешил. Его аура прямо-таки полыхала животной похотью. Но внешне он был собран и совершенно спокоен.

— Потому что ты меня заинтересовала, — просто ответил он, надолго задержав взгляд где-то в области моих бесстыдно разведенных в стороны коленей. — Потому что с твоим появлением здесь явно связана какая-то большая политическая игра. Потому что я хочу тебя так, что у меня скулы сводит.

Все три причины он проговорил одинаково ровным голосом.

На последней причине по моей коже пробежали мурашки. И все тело сладко заныло от предвкушения.