Книга Мой Мармеладный Принц, страница 36 – Кася Дрим

Не стал прикрываться тем, что мир ему незнаком или тем, что он здесь — временно. Захотел и нашёл решение. А ведь для этого ещё с людьми, которые тебя видят впервые в жизни, контакт наладить нужно было. Не каждый и сумеет.

И вот ещё что: для афериста и мошенника ведёт он себя порой как-то уж совсем нелогично. Стало быть я опять возвращаюсь всё к тому же вопросу: кто же ты, Данька, на самом деле?

Или это к лучшему, что я не знаю? Так по крайней мере не позволю себе погрузиться в те чувства, которые против воли уже начали меня захлестывать.

Не позволю — ну да, ну да…

Я себе, конечно, верю! Разве могут быть сомненья…

Усмехнувшись, я вынырнула из своих мыслей и встретилась взглядом с их объектом. Секунда — и я снова в плену невозможно красивых Данькиных глаз.

Всегда попадаюсь. И ведь знаю же об этом, а противостоять всё равно не могу!

Наваждение разрушила вернувшаяся Кристинка.

— О! Возвращение блудного сына, — появляясь за Данькиной спиной, прокомментировала она и, пользуясь тем, что он её не видит, поморщилась: — С чем на этот раз пожаловали, Ваше Величество?

— Высочество, — невозмутимо поправил он, но даже не обернулся.

— А есть какая-то разница? — огибая его, бросила Кристи и в этот момент увидела то, что прежде было скрыто от её взора: букет, который так и держал перед собой Данька.

Кажется, от неожиданности она даже сбилась с шага, но быстро взяла себя в руки и, больше не глядя в Данькину сторону, прошла к месту нашего «пиршества» и демонстративно поставила на табуретку две новых бутылки.

— Есть, — с едва уловимой ноткой превосходства откликнулся «Высочество». — Величество происходит от слова величие, следовательно подходит лишь для обращения к королям.

— Я — за вазой, — предполагая, что Данька изъявит желание мне помочь, между тем сообщила я. Так и получилось.

— Конфетка, можно я с тобой?

— Можно, — усмехнулась я, догадываясь, что истинной причиной его просьбы стало нежелание оставаться наедине с Кристинкой.

А так как подруга тоже не горела желанием лишний раз с ним контактировать, то почему бы и не избавить их от общества друг друга хотя бы ненадолго?

Розы у Даньки, пока мы не покинули веранду, я так и не забрала. И лишь когда мы оказались в сенях, где Кристи нас уже не только видеть, но и слышать не могла, я протянула руку и сказала с улыбкой:

— Цветы-то отдашь?

— Конечно, — спохватился Данька, и наши руки, когда он вручал букет, снова соприкоснулись.

— Спасибо! — с чувством сказала я. — Ты не представляешь, насколько мне приятно!

Не знаю, что на меня нашло, но в этот момент вдруг до одури захотелось шагнуть к нему вплотную, обнять, прижимаясь всем телом, почувствовать его тепло, ощутить нежность сильных рук…

И, похоже, Данька разделял мое желание, потому как резким порывистым движением сократил расстояние между нами и привлек меня к себе, собираясь поцеловать…

Как мне удалось не поддаться искушению в тот момент, я и сама себе потом ответить не сумела. Однако же, вскинув руку в протестующем жесте, я мягко отстранила его, — а он не стал настаивать, — и покачала головой.

— Дань, ты слишком торопишься. Мы только с утра с тобой увидели друг друга впервые.

— Прости, Конфетка. Я сам не понимаю, что со мной происходит — в его голосе прозвучала неподдельная растерянность. — Меня просто тянет к тебе, как магнитом.