Книга Горечь и мед, страница 34 – Вера Рэйдж

В электричке я села напротив парней из “Б” класса. Девочки из моего решили сесть отдельно, чему я даже обрадовалась. Лучше уж делить скамейку с какими-то бабушками. Да и мне все равно не о чем с ними разговаривать. Ребята живо обсуждали какой-то баскетбольный матч. Я надела наушники и планировала всю дорогу смотреть в окно, как делала все время. Да и я все еще не до конца проснулась. Глаза закрылись, и я погрузилась в дрему.

Из небытия меня вырвала чья-то рука, трясущая за плечо.

— Сейчас выходим, — бросил Фил и достал мою сумку с верхнего яруса.

— Спасибо, — я забрала сумку из его рук и потянулась.

На парковке около платформы Сергиева Посада уже ждал Андрей с Лизой и Вадимом. Я впервые увидела его машину. Серебристый Ауди.

— Ого, вот это тачка, Вадик, — пропищала одна из одноклассниц. — Покатаешь как-нибудь? — она захлопала ресницами и надула губки.

Я чуть не прыснула от смеха и такой наглости. Он даже не ответил, сделав вид, что занят складыванием вещей в багажник. Вряд ли Вадиму интересно с девочками из нашего класса. Он не раз говорил мне, что его никто из школы не привлекает. А вот он, наоборот, пользовался большим вниманием у девочек в нашей школе.

— Это А6, да? — Фил протиснулся вперед и подошел к капоту, — Классная, поздравляю. — они по-братски поздоровались, похлопав друг друга по спине.

— Грузитесь, — скомандовал Вадим и махнул рукой.

Девочки уже хотели занять место в новеньком Ауди, но все места заняли мы с ребятами из “Б” класса.

— Извини, — сказала я, закрыл дверь заднего сиденья прямо перед ее лицом. Мне даже показалось, что она его недовольно скрючила. Остальные поехали на машине Андрея.

От станции до СНТ, где находилась дача Стрешневых, почти сорок минут езды. Вадим включил свои песни. Он любил слезливый рэп про неразделенную любовь обычных пацанов, и всем, кто сидел в машине, пришлось тоже его полюбить. Он подпевал, постукивая пальцами по рулю в такт. За окном проносился серый пейзаж. Огненная листва уже почти полностью опала, став обычной коричневой массой на земле. Стога сена разбросаны по широкому лысому полю. Весь урожай давно собрали. Затем вид сменилсяна густой лес. На дороге даже встречались знаки, предупреждающие о возможном внезапном появлении диких животных на проезжей части. Вадим как-то рассказывал, что в детстве они с мамой и сестрой ехали ночью на дачу, и прямо перед ними выбежал лось. По его словам, он был почти вдвое больше их машины, хотя это может быть просто фантазия ребенка.

На въезде в дачный поселок находилась будка с охранником. Вадим вытащил руку из окна и махнул, чтобы тот открыл шлагбаум. Охранник не реагировал. Тогда Вадим коротко просигналил. Тучный дядечка засуетился, обронив пульт от телевизора. Он ярко светился через стекло его будки. Охранник смотрел шоу по Первому каналу, где решали проблемы неблагополучных семей. Мой отец тоже иногда такое смотрел.

Мы медленно проезжали мимо высоких заборов, увешанных камерами наружного слежения. Здесь жили в основном богатые люди. Вадим называл их жирными толстосумами. Участок Стрешневых на их фоне казался даже бедным. Матери Вадима, к счастью, уже давно все равно на мнение других. Поэтому она не старалась переделать их участок в погоне за крутизной. Этот участок — первое, во что она вложилась, как только ее бизнес пошел вверх. На самом деле, на ее месте я бы делала то же самое — скупала бы недвижимость. Вадим говорил, что у них также есть еще одна квартира, которая дает пассивный доход. Позже, конечно, они ее продадут, чтобы купить квартиру его сестре. Но пока что весь доход с нее идет в карман Вадиму. И он пользуется этими деньгами, как хочет.