Книга Чайная «Лунный серп», страница 101 – Стейси Сивински

Фасад «Донохью & Компании» выглядел на редкость жизнерадостным в свете фонарей, словно издательство наконец-то смогло ослабить подтяжки после долгого рабочего дня.

Уставившись на бронзовую вывеску прямо над дверью, Беатрикс не могла не задуматься, почему сама она не чувствует того же. Прижимая рукопись крепче к груди, она не могла поверить, что действительно закончила ее. Каким-то образом ей удалось довести историю до логичного завершения, и когда Беатрикс поставила точку в конце последнего предложения, по венам у нее разлилось странное чувство полной и безоговорочной удовлетворенности.

Она ожидала, что почувствует истощение, смертельную усталость, ведь ей приходилось засиживаться до поздней ночи, чтобы успеть к сроку, но на самом деле ее это совершенно не беспокоило. Стоило Беатрикс откинуться на спинку стула и размять ноющие запястья, как ее разум уже уносился к совершенно новому сюжету. Не успевала она опомниться, как в мыслях тут же проступала целая толпа персонажей, чтобы представиться и спросить Беатрикс, не желает ли она поторопиться, чтобы помочь им обрести жизнь на страницах.

Теперь, вместо того чтобы укутаться в теплые одеяла, которые дом разложил у нее на кровати, Беатрикс хотела лишь одного – передать свой первый роман, чтобы приступить ко второму.

Но, конечно, она не могла. Беатрикс пообещала себе, что прекратит писать, как только закончит роман, чтобы сосредоточиться на главном – убедить дневник матери поделиться еще хоть чем-нибудь. Она надеялась, что теперь, когда она довела историю до конца, дневник будет задобрен и решит показать ей то, что до сих пор скрывал.

Беатрикс нырнула свободной рукой в сумку, которую закинула на плечо, и нащупала корешок дневника, убеждаясь, что он все еще при ней. Она не хотела оставлять его, опасаясь, что ее не будет, когда он вновь решит заговорить.

Беатрикс оставалось только просунуть рукопись в щель для приемки почты, и тогда она наконец сможет полностью сосредоточиться.

Но когда она подошла ближе к стеклянным створкам, то увидела, что офис вовсе не так пуст, как она ожидала. В темноте она разглядела мерцающий свет одинокой газовой лампы, вырисовывающий силуэт мужчины на фоне книжных полок.

Неожиданно тень повернулась, и Беатрикс отпрянула, чувствуя себя ребенком, которого поймали за тем, как он подглядывает в замочную скважину.

Поддавшись импульсу, она отошла от двери, уже готовая стремглав убежать от этого позора, но, прежде чем ее ноги коснулись тротуара, дверь распахнулась, и на пороге появился немного взъерошенный Дженнингс. Его каштановые волосы торчали в разные стороны, а помятый вид рубашки намекал на то, что он провел в офисе долгий день.

– Мисс Куигли? – спросил он, явно разрываясь между радостью и замешательством. – Это действительно вы?

– Ну да, конечно, – сказала Беатрикс, не зная, что теперь делать.

Она пришла так поздно, чтобы бросить рукопись, пытаясь избежать столкновения с Дженнингсом. Ее беспокоило, что он может быть зол на нее за то, что она не отвечала на его письма и заставила его, затаив дыхание, ждать информации о том, как продвигается ее работа над книгой. Мысль, что мистер Стюарт мог отчитывать своего помощника, вызывала у нее сильнейшее чувство вины, и она надеялась встретиться с Дженнингсом лицом к лицу только после того, как он убедится, что Беатрикс выполнила свою часть сделки и завершила историю.