Онлайн книга «Маринка, хозяйка корчмы»
|
Надо собраться, надо найти в себе силы и жить дальше. Скорее всего, ничего не получится, но попробовать-то необходимо… Наверное… После обеда мне надоело лежать, и я попыталась встать. Прибежавшая медсестра отругала за самоуправство и помогла мне пройтись по палате. Видя мой прогресс, милостиво разрешила гулять самой и даже в туалет ходить без сопровождения. А ещё сообщила, что обычно между четырьмя и пятью часами вечера ко мне приходят посетители. И убежала к другим больным. На посетителях я зависла. Кто ко мне может приходить? Муж? Точнее, бывший муж. Тот, который бросил меня в горе, который развёлся и ушёл к другой женщине, который не помог мне пережить потерю дочери. А зачем мне его посещения? Мне его посещения совершенно ни к чему. Выставлю его к чёртовой материи дело с концом. Решив так, я удовлетворённо села у окна и стала наблюдать за людьми на улице. Город жил своей жизнью, как со мной, так, вероятно, и без меня. Когда я лежала в коме, проживая невероятные события в своём воображении, в городе всё было по-прежнему. По утрам всходило солнце, по вечерам закатывалось за горизонт. Шёл дождь, месяц менял направление рогов, дети бежали в школу и из школы, люди вставали по утрам сонные и невыспавшиеся, пили кофе, толкались в маршрутках и метро… Такое ощущение у меня уже было — когда умерла Таша. А теперь оно только усилилось. Я потеряла Любашу, а всем всё равно. Максимум мне посочувствовали с Ташей. А про Любашу я даже рассказать никому не могу, потому что никто не поверит… Дверь открылась, и я обернулась посмотреть, кто пришёл. Думала — снова медсестра с какими-нибудь таблетками или ещё чем. Но нет. Оказалось, он пришёл. Мой муж. Бывший. Увидев меня на стульчике у широкого подоконника, а не в кровати, жутко удивился. И я неприятно удивилась, отметив, что меня больше не умиляют его брови домиком. Они меня даже отвращают. Аллен сейчас сказал бы что-то вроде: «Парсын, почему полы не помыты?» А я ему ответила бы, задрав нос: «Знаешь, дорогой, я тут вообще-то в коме валялась, времени не было помыть!» И он подошёл бы, обнял ладонью мой затылок, поцеловал в губы — долго и нежно… Но я услышала: — Марина, ты зачем под машину бросилась? Совсем с ума сошла⁈ Тебя надо запереть в психушку! Улыбнулась. Встала — медленно, спокойно. Шагнула к мужу — бывшему — и сказала внятно и чётко: — Пошёл вон. — Что? — изумился он, снова подняв брови домиком. Так бы и вмазала по этой наглой морде! Он приходит ко мне в больницу навестить и высказывает претензии! Вообще обалдел! Думал, что я покорно соглашусь и сама попрыгаю зайчиком в психотделение? Разочарую. — Дима, выйди из моей палаты, будь так добр и любезен, и впредь остерегись приближаться ко мне ближе, чем на сто метров. — Сумасшедшая баба, — буркнул он. — Я лично позабочусь, чтобы тебя отсюда отправили в Кащенко. — А что тут происходит? Дима обернулся, а я задохнулась от неожиданности, приложила ладонь к груди, чтобы убедиться, что моё сердце ещё бьётся. Стало холодно, а потом бросило в жар. Так вот что Эло имел в виду! Аллен в строгом синем костюмеи при галстуке смотрелся гораздо лучше, чем в своих серых одеждах столяра. И даже лучше, чем в шкуре белого медведя! Его борода была красиво подстрижена, волосы уложены, а глаза блестели праведным гневом. Как он здесь… Каким макаром? Он в моём мире! |