Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 68 – Ульяна Гринь

И всё. И никаких больше «может быть». Они ушли. Они тоже ушли. Спасибо, Эло, за урок. Смогу ли я жить дальше и как?

Меня выписали через пять дней. Врач, который главный, не нашёл причины больше держать меня в больнице и занимать место зазря. Мне выдали мои вещи: треники, майку, плащ, кроссовки, пластиковый пакет, в котором я нашла телефон, кошелёк, ключи от квартиры и упаковку снотворного, за которым ходила в аптеку.

И ещё одну вещь.

Ожерелье из красных бусин.

Его я сжала в кулаке, пока одевалась и пока забирала выписку, пока шла к автобусу, пока тряслась в нём до дома. И только на улице, на своей улице решилась надеть. Будь что будет! Не знаю, почему я боялась этого ожерелья. Не оно же перенесло меня в другой мир, а Эло! И сейчас ничего не произошло. Ровным счётом ничего.

Я просто вошла в свой подъезд, открыла ключом дверь, оглядела коридорчик, села на кресло у вешалки.

Вернулась.

Могла не вернуться никогда. Но вот я здесь. Взгляд скользнул по пыли на полу, по свисающему уголку обоев у потолка, по весенней грязи на ботинках. Этой грязи уже несколько месяцев, надо вымыть и намазать обувь кремом…

Как жить, я решила для себя ещё в больнице. Составила план даже. Теперь надо придерживаться этого плана.

Первым пунктом в нём был чай. Сунув ноги в тапочки, я прошла на кухню, налила воды в чайник и поставила его на цоколь кипятиться. Потом с ужасом оглядела гору немытой посуды. Господи, я же ничего не делала в доме после смерти Таши! Ничегошеньки!

Два часа и несколько вскипячённых чайников спустя я наконец села за стол с чашкой в руке. До этого не могла — глаза то и дело натыкались на грязь там, налёт сям. Зато кухня блестела! Ещё шторки снять и закинуть в стирку… Но это потом. Сначала чай и поесть…

Поесть удалось только к вечеру. Сначала пришлось выбросить испорченные продукты и хорошенько выдраить холодильник. Как зомби, я снова оделась, спустилась в магазин на углу и купила кое-что из продуктов. Денег в кошельке было достаточно на пару недель вот такой жизни. А там посмотрим…

Дома я заварила ещё чашку чая, съела большой бутерброд с сыром и помидором и приступила к следующему пункту программы.

Ташина комната показалась мне большой и слишком пустой. Дверца шкафа осталась открытой, и я провела ладонью по стопке маечек. Погладила пушистый свитерок, подровняла рулончики колготок… Смогу ли я сделатьто, что нужно сделать? Ведь почти год не находила в себе силы просто зайти в эту комнату и увидеть, что Таши в ней нет!

Глубоко вздохнув несколько раз, решительно распахнула шкаф и принялась выкладывать детские вещи на кровать.

Убрать комнату Таши заняло у меня ни много ни мало три дня. Я плакала от каждой вещи, от каждой игрушки, от цветных карандашей, от резиночек и бантиков. Но к концу третьего дня всё, что принадлежало к прошлому, которое уже не вернётся никогда, было аккуратно сложено в картонные коробки и клетчатые сумки. Отдам всё в церковь, другим деткам нужнее. На сайте объявлений я продала мебель из детской, за ней приедет папа из многодетной семьи. Я попрощалась с моей дочкой, отпустила её в тот лучший мир, где бы он ни находился, и закрыла этот гештальт.

Этим вечером я вымыла и уложила волосы, сделала маникюр, накрасилась, одела самые любимые брюки-палаццо, а к ним — джемпер, купленный ещё до рождения Таши на распродаже. И села смотреть телевизор. Нужно было разбирать бумаги по разводу, накопившиеся счета, письма, но я решила дать себе передышку.