Книга Лёд и карамель, страница 73 – Анфиса Ширшова

– Не понял. В смысле «пытались подкатить»? – опешил я. Энн никогда ничего такого не рассказывала, и я… Проклятье, я ослабил бдительность!

– Возьми словарик и прочитай, что означает эта фраза.

– Подожди! А Энн что?

– Очаровательно улыбалась и качала своей симпатичной головкой, – хохотнул Кол. – Ей впору ходить на смены в джерси с твоей фамилией, чтобы раз и навсегда всех отшивать. Вы бы хоть какую-то фотку запостили, чтоб народ знал, к кому не стоит клеиться. Кстати, тебе разве девчонки не досаждают?

– Ну, я не такой известный, как ты, – фыркнул я. – Хоккеистов любят все, а вот райдеров… Про нас вообще мало кто слышал, только отпетые фанаты айс-кросса, а таких, сам понимаешь, гораздо меньше, чем у хоккеистов. Иногда девчонки пишут дурацкие сообщения в соцсетях, но я их даже не открываю.

– Так что по поводу фотки?

Я почесал голую грудь пальцами и залпом допил коктейль.

– Энн не хочет… Из-за Фергюсона.

Колтон присвистнул и нахмурился. Усевшись на стул задом-наперед, он облокотился о спинку локтями и протянул:

– Думаешь, он как-то свяжет нападение на себя любимого и то, что у девчонки, которой он прохода не давал, как раз появился защитник?

– Это Энн так думает. А я… Да плевать мне на него.

– Папаша этогопридурка землю носом роет, пытаясь найти хулиганов, – озорно усмехнулся друг. – Вот только нихрена у него не выйдет. Облом! Сынулю поломали заслуженно.

– Мы все продумали, – медленно кивнул я, взболтав на дне высокого стакана остатки напитка, которые словно нехотя стекали на дно со стенок. – Неприметная одежда, перчатки, никаких голосов и имен, никаких тачек и гаджетов.

– Даже позаботились о камерах, – подмигнул Колтон. – Ни на одной не засветились. Макс здорово помог.

– К Энн тоже никаких претензий не может быть. В тот вечер она находилась на смене в баре, чему есть подтверждение. Она говорила, что папаша Фергюсона опрашивал всех, кто учится с его сыном, ее в том числе. Но к Энн не подкопаться.

Колтон одобрительно кивнул и добавил:

– А знаешь, было круто. Повторять, правда, не хотелось бы… Но надеюсь, этот урод теперь присмиреет.

– Посмотрим.

Еще в прихожей Аниной квартиры мы не могли оторваться друг от друга. Я обнял ее крепко-крепко, гладил по волосам, вдыхая ееаромат. Родной, манящий… А потом мы долго целовались, и я отчаянно вжимался в ее тело, задирал майку и гладил нежную кожу, гладил аккуратную округлую грудь, идеально ложившуюся в мои ладони. Нетерпение едва не спалило меня. Внизу живота все мышцы уже горели огнем, а по пояснице бегали мурашки.

Аня сказала, что любит меня. И эти слова дали надежду на то, что мы сможем сохранить наши отношения и после того, как учеба останется позади. По крайней мере, я собирался бороться за нас, пока хватит сил. Она не оттолкнула меня, узнав правду, не разозлилась, не вернулась обратно в Ванкувер. Не сбежала, зная, какие трудности ждали нас впереди… Я благодарил бога за то, что в моей судьбе появилась Аня.

Впервые в жизни, рядом с этой невероятной девушкой, меня охватывали одновременно и жгучая похоть, и искренняя нежность. В груди поселилось необъяснимое ощущение, сравнимое с прыжком с огромной высоты, когда все внутри падает куда-то вниз от страха и восторга, а потом возвращается на место, даря ощущение эйфории и счастья. Такие эмоции обуревали меня рядом с Аней. И я бы ни на что не променял их. Один взгляд ее карамельных глаз, и я готов на все. Ради нее. Ради нашего будущего.