Онлайн книга «Лёд и карамель»
|
Я смущенно опустила глаза и машинально протерла стойку. – Знаешь, Энн. В нашем возрасте сложно решиться на что-то глобальное, – вдруг произнес Колтон, покрутив в пальцах рокс. – Я хочу продолжить профессионально играть в хоккей. Это моя страсть, вся моя жизнь. Но, возможно, мне придется переехать. Или вдругой город, или даже в другую страну. Я бы хотел позвать с собой Эбигейл. Но что я могу ей предложить? У меня ни денег, ни контракта, ни своего дома. Ничего. Все, что я могу предложить ей, – это я сам. И я боюсь узнать, что этого ей будет недостаточно для счастья. Мы с Колтоном понимающе переглянулись. Он прав. Вроде бы вся жизнь впереди, но она пока еще такая неясная, не оформившаяся, не наполнена комфортом и спокойствием там, где нужно. И это, наверное, неплохо. Через это проходят все. Но как звать в эту жизнь другого, когда сам не знаешь, что может случиться? – У нас игра в начале января, – помолчав немного, сказал Колтон. – Придешь? – С удовольствием. Заиграла одна из моих любимых песен Hippie Sabotage ‘Devil Eyes’. Колокольчик у двери звякнул, и я посмотрела на вошедших, продолжая пританцовывать. Однако в следующий миг все веселье покинуло меня. В «Олдер-Бей» пожаловал Джимми в компании еще троих парней из команды Колтона. Рыжий бросил на Кола короткий взгляд, в котором читалось превосходство и насмешка, и я на миг скривилась. В затылке закололо, а к щекам вроде бы прилил жар. Мне стало физически больно за лучшего друга Остина. Но я просто не могла открыть ему глаза на предательство приятеля и любимой девушки. Язык не поворачивался произнести ужасные слова, а затем увидеть растерянность, непонимание и разочарование в его глазах. *** ОСТИН Мы с Лео поднимались на второй этаж, когда вдруг услышали приглушенные голоса. Итон и мама. Брат редко разговаривал. В основном с матерью или отцом, со мной – не считал нужным. Впрочем, летом мы с ним все же перебрасывались некоторыми фразами, когда помогали отцу в конюшнях. Иногда он спрашивал про хоккей, но ограничивался всего парой вопросов. А теперь я замер от того, что в его голосе явственно слышалось волнение. Но о чем он говорил? Отлично понимая, что если Итон заметит меня, то снова замкнется в себе, я присел на корточки рядом с Лео и приложил палец к губам. Сын улыбнулся и прикрыл рот ладошкой, радуясь тому, что мы творили какую-то шалость. – Милый, почему ты не спросишь об этом у Остина? – услышал я мамин голос. – Я спросил у тебя. Ты можешь ответить? – Нет, не могу, сынок. Но в любом случае, если Энн и вернется, то только в середине лета, не раньше. Могу теперь я задать тебе вопрос? – ласково спросила мама. ОтветаИтона я не слышал. Может, он просто кивнул, а может, молча смотрел на маму, раз до сих пор не ушел к себе. – Энн пришлась тебе по душе? Брат молчал. Я не сразу понял, что сердце гулко заколотилось в груди. От возмущения и шока. – Спокойной ночи, – наконец произнес Итон, а следом раздались его тяжелые шаги по деревянному полу. Я опустил взгляд на Лео. Он заснул на моих руках, пока я подслушивал. Мама сделала шаг к лестнице и вздрогнула, заметив меня, сидящего на ступеньке. – Остин… Боже мой, Лео уже спит? Утомился за день, бедняжка. Отнеси его в кровать. Он проспит до утра. – Мама, – позвал я, поднявшись на ноги. – Что спрашивал Итон? |