Книга И всё сначала, страница 61 – Анфиса Ширшова

Казалось, я остался один. Но нет. У меня была жена. Эни. У меня по-прежнему оставалась семья. И я вернул ее. Только Эни не хотела жить, и это убивало меня больше всего на свете. Мне так нравилось видеть ее решительность, ее напор, ее сопротивление, а сейчас она молча и отрешенно смотрела словно сквозь пространство, не реагировала на мои слова,хотя раньше не боялась мне противоречить и язвить. Как же мне не хватало этого. Я еле держался, чтобы не залепить ей пощечину. Только вряд ли это помогло бы вернуть ту самую Эни.

Я поселил ее в соседнюю комнату. Ночью чутко прислушивался к тому, что у нее происходит, но было тихо. Казалось, там вообще никого нет. Однажды я зашел к ней, чтобы проверить, как она. Она спала на краешке просторной кровати. Я не выдержал и лег рядом, обнимая ее за талию. Она чуть завозилась и едва слышно произнесла:

— Алекс…

Я тут же ушел.

Вскоре я стал вести себя не хуже Эни. Замкнулся, был хмурым и немногословным. Старался лишний раз не пересекаться с ней. Все это было похоже на пытку. Месяц мучений.

Как-то раз вечером я долго сидел в гостиной. Много курил, пытался читать, но плохо понимал написанное. Внезапно услышал тихие шаги. Кто-то спускался по лестнице. Эни. Шла, скользя ладонью по перилам. Я застыл. Вряд ли она видела меня, я сидел в кресле у камина, а она прошла на кухню. Я видел, как она открывает ящики, закрывает их и снова что-то ищет.

— Тебе помочь? — спросил я, отложив книгу.

Она вздрогнула, резко обернулась и обхватила себя руками за плечи. Такая хрупкая, худенькая. Она что, совсем ничего не ест? Кажется, я распоряжался о том, чтобы ее отлично кормили.

Я подошел ближе. На меня уставились большие невероятно красивые глаза. Будто два кусочка льда кристальной чистоты.

— Есть захотелось, — пробормотала она и растерянно оглянулась по сторонам. Увидела вазу с фруктами и округлила глаза.

— Апельсины? Серьезно?

Она схватила фрукт и поднесла к лицу, вдыхая аромат, прикрыв глаза.

— Можно? — спросила она, покрутив апельсин в руке.

— Только одну дольку, — пошутил я и сразу пожалел об этом.

Она молча вернула фрукт на место и собралась уходить, но я схватил ее за руку и мысленно выругался. Совсем забыл, что Эни теперь не реагирует на мои подколы.

— Перестань, я же пошутил. Ешь хоть все. Это же твой дом.

Она молча смотрела мне в глаза, будто этим своим льдом замораживала мое сердце. Я чуть отступил и нарочито бодро сказал:

— Садись за стол, я сейчас почищу фрукты и принесу, окей?

Эни сделала, как я велел, что уже не могло не радовать. Я очистил апельсин от кожуры, нарезал яблоки и поставил тарелку перед ней на стол. Сам тоже селрядом и захрустел яблочной долькой, специально не глядя на нее. Но боковым зрением видел, как она потянулась за фруктами и мысленно возликовал. Хоть какое-то изменение за последний месяц. Некоторое время мы ели молча. Я, в общем-то, не хотел, но решил составить Эни компанию, хотя, возможно, она в ней не нуждалась. Но не прогоняла меня, что казалось мне хорошим знаком.

— Я хотела сказать тебе, — внезапно начала она, а я повернулся всем телом на ее голос, — что собираюсь вернуться в госпиталь.

— Мм… Ладно. Если ты так хочешь.

Я старался выглядеть равнодушным, но внутри меня окатило волной эмоций. Эни начала проявлять интерес к жизни! Это же хорошо. Возможно, она начинает приходить в себя, решив не ставить крест на своей жизни из-за смерти своего любовника. Я даже мысленно не называл Алекса Тейлора ее мужем. Ее муж — я. Хоть наши отношения и оставляют желать лучшего.