Книга Власть Шести, страница 74 – Анфиса Ширшова

Одна только мысль об этом отравляла его жизнь. Но фантазия услужливо подбросила искаженные картинки: Мэри-Джейн и парень с размытым лицом. Он протягивает к ней руки, касается волос, шеи, прижимает к себе. Нэйта передернуло. Но он попытался взять себя в руки.

— Понимаю, у нас сейчас все неопределенно, и я не говорил о своих чувствах, чтобы не связывать тебя обязательствами. Но теперь понимаю, что обманываю сам себя. Может быть, я эгоист, но я хочу, чтобы ты дождалась меня, Эм-Джей.

В его глазах она обнаружила самое настоящее отчаяние, и сердце ее затопила нежность. Она вдруг ясно поняла, что он отчего-то и правда не хотел ее отпускать. Нэйт сделал еще шаг и обнял ее, утыкаясь носом в волосы цвета гречишного меда.

— Ты будешь ждать меня, Мэри-Джейн? — прошептал он, тихонько раскачиваясь вместе с ней.

Она прижалась щекой к его плечу, провела ладонями по спине, сбитая с толку, потому что уже успела придумать себе другое развитие их отношений, но уверенная в одном — она не сможет отказаться от него. Ни за что.

— Я буду ждать. Но знаю, что это будет нелегко, Нэйт. Я так сильно к тебе привязалась и пока не представляю, как буду без тебя.

— Прости меня, Эм-Джей. Прости, что все так… — зашептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Я не тот, кого стоит любить, но…

— Не говори так! Ты самый удивительный парень из всех, что я встречала.

До этого момента Нэйт и не подозревал, как нуждался в этих словах; как нуждался в любви и понимании, в ласке и тепле. И все это давала ему Эм-Джей. Она словно была святым источником, который залечивал его израненную душу. Мать не любила его, отец использовал, а Арто с Бернадетт видели в нем лишь наследника, способного продолжить род Эшбёрнов. И только эта девушка, не знавшая о темных пятнах его биографии, искренне ценила его и тянулась к нему. И хоть о чувствах оба не говорили, но Нэйт понимал, что Эм-Джей дорожит им так же, как он ей.

— И еще кое-что, — вдруг добавила она, переводя взгляд на окно. — Ты должен знать — у меня никого не было.

Нэйт догадывался об этом, но сейчас, услышав признание от самой Эм-Джей, он заулыбался, как дурак, схватил ее в охапку и повалил на диван. Мэри-Джейн взвизгнула и спрятала лицо, уткнувшись ему в шею. А Нэйт продолжал лыбиться и сиять, придавливая ее своим телом.

— Это же замечательно, Эм-Джей, — наконец сказал он.

— Тебя это не смущает? — спросила она, выдыхая.

— Нисколько. Знаешь, что я думаю? Что именно так и должно было быть. Ты должна была стать моей. Сама судьба сводила нас раз за разом. Только ты и я… — Ему вдруг стало тяжело дышать, потому что сердце, казалось, увеличилось вдвое. — Я никогда не влюблялся, Эм-Джей. Я никогда так сильно не влюблялся.

А потом они смотрели кино и ели карамельный попкорн, обсуждали героев и их поступки и синхронно усмехались, глядя на вылизанный в кадре Нью-Йорк, зная, что в действительности он вовсе не так хорош.

Уже давно стемнело, и они перебрались в кровать, честно собираясь уснуть, но как же можно остановиться, когда невольно касаешься друг друга, прижимаешься бедрами и чувствуешь тепло аккуратной округлой груди? Под покровом ночи и при свете звезд поцелуи из ласковых превратились в жадные, глубокие и голодные. Пальцы Нэйта давно пробрались под тонкую майку Мэри-Джейн, касались груди и сосков, а затем спускались ниже по впалому животу до резинки домашних шорт. Но он вынужден был остановиться, потому что намеренно не взял с собой защиту, и только это смогло привести его в чувство, ведь его сдержанность треснула по швам.