Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 83 – Яна Смолина

— Ну хорошо, — снисходительно проговорил Пабло, подавая мне то, что я просила. — Вот, пожалуйста. Мне даже интересно посмотреть, чего вы придумали, прелестная сеньора.

С трудом сдерживая негодование от этих насмешек, я сжала в пальцах карандаш и стала сосредоточенно выводить линии на листке.

Об устройстве швейной машинки я знала не так много. Последний раз шила лет двадцать назад. Новое время не требовало такого активного шитья, как прежде, когда приходилось чинить школьную форму детям и мастерить себе платья во времена всесоюзного дефицита. Я помнила принцип и теперь пыталась изобразить на бумаге то, что знала в надежде, что Пабло поймёт и возьмётся за дело.

Пока я вырисовывала шпульку и механизм переплетения нитей, улыбка постепенно сползала с губ учёного. А Борджес так вообще навис надо мной, уставившись в листок и как бы невзначай уложив свою руку по другую сторону стола-выступа так, что я могла бы опереться спиной о его локоть.

— Сеньор Пабло, — начала я, когда подготовительный набросок вполне меня удовлетворил, — то, что я прошу у вас, потребует довольно тонкой и скрупулёзной работы. Нужно добиться сцепления между собой двух нитей. Одна пойдёт сверху, разматываясь с катушки, другая станет закручиваться петлей снизу и подцепляться иглой с отверстием у острия, образуя с верхней нитью стежок. Между ними будет продолжена ткань. И так стежок за стежком по этой самой ткани пойдёт строчка.

Я говорила всё это, водя кончиком карандаша по рисунку, который единственный мог хоть как-то наглядно продемонстрировать мою мысль. Точнее, не мою, конечно. Но что поделать.Мысленно попросила прощения у изобретателя швейной машинки своего времени.

Пабло молчал. Меня начало это беспокоить, а потому я зачем-то продолжила:

— Вы очень поможете нашей промышленности, сеньор, если согласитесь создать эту машину. Время выполнения работы сократится, женщины станут быстрее справляться с ней, а фабрики — получать больше заказов. Что скажете?

Я ждала чего угодно. Но то, что произошло в следующую секунду, удивило даже меня. Пабло выхватил листок и, скомкав его, швырнул в дальний угол.

— Мне не нужны ни ваши жалкие подачки, ни милость этого Корсара, мадам! — рявкнул он. — Убирайтесь вон! И забудьте дорогу к моей пещере!

Я так и застыла с открытым ртом, и только голос Диего заставил опомниться:

— Никто и не думал жалеть тебя, старый пёс! Ты стал слишком мнительным за время изгнания.

— Мнительным? И ты говоришь мне это после всего, что случилось?! Да знаешь ли ты, каково каждый день просыпаться под стоны и вой в голове? Они проследуют меня и убивают мой разум. Я помню всё, но ничего не могу изменить и как бы далеко я ни забирался, они везде меня найдут. Я виновен, но не понёс наказания, которое заслужил. Мне дали уйти. Но лучше бы отрубили голову. Я больше так не могу.

Старик тяжело поднялся и, опираясь одной рукой на стол, а другой на неизменную палку, отвернулся, сорвал с себя очки и прижал к лицу морщинистую руку.

— Теперь чудак Пьезоро для чего-то вам понадобился, — заговорил он, не оборачиваясь. — И ты, гордый вояка, прислал мне девчонку с её глупой затеей. Не ожидал от тебя, Корсар. Ты никогда не действовал исподтишка, и я уважал тебя за это.

— Сеньор Пабло, всё не так, — сказала я. — Диего Борддес не знал, зачем я сюда иду. Мы случайно встретились на окраине города.