Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 83 – Чулпан Тамга

— Классический случай неадаптированной материализации образа, — пробормотал Артём, доставая планшет и настраивая его на сканирование локальных аномалий. Экран показал яркое, бледно-лиловое, пульсирующее пятно с эпицентром как раз в центре ледяного сооружения. — Желание: «хочу жить в сказочном замке, как в мультике». Возрастная категория источника: шесть-восемь лет. Эмоциональный след... яркий, но неглубокий, поверхностный. Обычно такой запрос система реализует через сновидение, покупку соответствующего конструктора илиорганизацию тематического дня рождения. Но тут... - он жестом указал на замок, — прямолинейная, буквальная материализация ментального образа. Без адаптации к физическим законам, без учёта контекста, долговечности, безопасности.

— Без адаптации — это мягко сказано, — фыркнула Вера. Она стояла, засунув руки в карманы куртки, и наблюдала, как несколько детей с восторгом, смешанным с природной опаской, тыкали палками и ногами в основание ледяной стены, от которой откалывались мелкие осколки. — Он тут до вечера не простоит. Растает от дневного солнца или рухнет от собственного веса и вибраций. И хорошо, если в этот момент под стенами никого не будет. А так — красиво, да. Прямо открытка. «Хотейск: где детские мечты разбиваются вместе с ледяными дворцами».

Рядом с замком, у одного из ларьков с глинтвейном, толпилась другая группа людей, но интересовало их не горячее питьё. Они что-то с недоумением и тревогой рассматривали в своих руках, передавали друг другу, показывали на экраны телефонов. Артём и Вера подошли ближе.

Мужчина лет сорока в дешёвом пуховике, с лицом обычного, уставшего от жизни хотейца, держал в руках потёртую, угловатую чёрно-белую фотографию, явно старинную. На ней было снято незнакомое, строгое лицо пожилой женщины в тёмном платочке, завязанном под подбородком.

— Выпало из кармана, когда доставал телефон, — слышался его растерянный, сдавленный голос. — Думал, своё что-то, кошелёк может... А это... кто это вообще? Я таких старушек не знаю. И откуда у меня эта карточка?

— У меня тоже! — воскликнула молодая девушка рядом, в модной дутой куртке. Она, с выражением легкого ужаса, доставала из кармана своих облегающих джинсов одну за другой маленькие, квадратные, цветные фотографии — школьные, видимо, конца девяностых. На всех были разные, незнакомые дети в пионерских галстуках или простых школьных формах. — Смотрю — уже пять штук! Откуда? Я их никогда не видела! Они... они тёплые. Будто только из чьих-то рук.

«Нарушение приватности и целостности личного инфополя», — вспомнил Артём системное предупреждение. Он активировал на планшете режим точечного, глубинного сканирования и навёлся на группу людей. Экран запестрел десятками мелких, рваных, перекрывающих друг друга сигнатур. Не чёткие образы, а именно обрывки, клочья. Как клубы ниток послетого, как через них прошла стая котят.

— Фоновые желания, — тихо читал он вслух данные, которые выводила программа. — «Узнать их тайны», «помнить всё, что вижу», «видеть, что у них там на душе, на самом деле»... Слабые, рассеянные, обычно отсеиваемые фильтрами первого уровня как ментальный шум, эмоциональный фон города. Но сейчас... произошёл сбой в системе сегментации и шифрования личных информационных полей. Эти обрывки чужих воспоминаний, мыслей, образов... они материализовались в самом примитивном, физическом виде. В виде случайных артефактов из памяти других, совершенно посторонних людей.