Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 80 – Чулпан Тамга

Артём не спрашивал, откуда у неё пропуски право входить в оперативный отдел. После истории с Алёной и последовавшего за ней хрупкого, но официально оформленного «временного альянса» Стас, скрепя сердце, выдал ей бейдж с уничижительной, но дающей доступ графой «Внештатный консультант по аномальным социально-магическим резонансам». Вера носила его, как ошейник, пристёгнутым к ремню сумки, но пользовалась предоставленными правами с убийственной, бесцеремонной эффективностью.

— Вы где пропадали всё утро? — проворчал Стас, но в его голосе, под слоем раздражения, сквозил скорее интерес, чем гнев. Он уже понял, что Полякова, при всей её раздражающей манере, видит то, что часто ускользает от его зашоренных регламентами сотрудников.

— В архиве. С Любовью Петровной. Копались в старых, закрытых папках. Искали аналоги, прецеденты, — Вера оторвалась от косяка и шагнула в помещение. Её взгляд был аналитическим, сканирующим. Морфий, сидевший у неё на плече в виде угрюмого, тёмного, почти чёрного нароста, с неохотой раскрыл две узкие, светящиеся жёлтым точки-глазки, окинул безумную картину офиса и снова прикрыл их, издав звук, похожий на протяжный вздох ржавых петель.

«Хаос. Примитивный, но эффективный. Все побегут, как тараканы от света»

, - его голосок, едва различимый, прозвучал только для Веры, но Артём, кажется, уловил лёгкое движение её губ в ответ. — Ничего даже отдалённо похожего за последние сорок лет не нашли. Только в отчётах конца пятидесятых есть упоминание о «спонтанной кристаллизации образов массового сознания» во время какого-то всесоюзного фестиваля молодёжи. Но там был другой паттерн — синхронный, почти ритуальный. А это... это похоже на свалку.

— Никуда мы не идём, — сказал Артём, хотя его пальцы уже тянулись к куртке, висевшей на спинке стула. — У нас тут кризис, нужно координировать...

— Каменев, — перебил его Стас. Его голос, обычно грубоватый, но добродушный, утратил все оттенки. Стал плоским, холодным и острым, как лезвие гильотины. — Отчёт о текущей оперативной ситуации я вижу своими глазами. Вижу и то, что ты её тоже видишь и анализируешь. Но пока наш дорогой «МЕЧТАтель» не предложит внятного алгоритма действий лучше, чем стандартное «попробовать перезагрузить и помолиться всем известным богам», нам нужна полевая оценка. Очная. Без посредников в виде глючащих датчиков. Выдвое — на площадь. Фиксируйте всё, что видите. Оценивайте масштаб, характер аномалий, их потенциальную опасность. Попытайтесь, если получится, локализовать эпицентр помех или хотя бы направление. Но, чёрт возьми, — он посмотрел на них по очереди, и в его взгляде была тяжёлая, начальственная серьёзность, — без героизма. Без самодеятельности. Вы — мои глаза и уши на месте. Не больше. Понятно?

— А что вы будете делать? — спросила Вера, не обращая внимания на его тон. Она протянула один стаканчик Артёму. Тот машинально взял. Кофе был крепким, горьким и обжигающе горячим.

— Я, — Стас потёр переносицу большим и указательным пальцами, и в этом простом жесте была вся усталость мира, ответственность за который легла на его не самые широкие плечи, — буду готовить протокол «Тихий час». И пробивать его наверх. Через головы, через сопротивление, через всё.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была громче всех системных предупреждений, гула вентиляторов и нервного постукивания по клавиатурам. Даже Лёша замер, уставившись на начальника широко раскрытыми глазами.