Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 59 – Чулпан Тамга

— Объект представляет опасность категории «Омега-3», — продиктовал он себе под нос, печатая. — Не только как источник потенциального вторичного искажения, но и как активный образец-репликатор паттерна. Состояние высоко контагиозно на психоэнергетическом уровне. Длительный, близкий контакт с субъектом может спровоцировать индукцию аналогичных искажений у восприимчивых лиц. Распространяется по социальным связям, подобно мему или высококонтагиозному нарративу. Носитель становится ретранслятором искажённого паттерна.

Он поднял глаза на Веру, и в его взгляде была тревога, которую он уже не скрывал.

— Если это правда, и если это действительно заразно... то те, кто общался с Михеевым после «сеанса» — соседи, случайные гости, социальные работники — они могли подхватить это состояние. Как вирус. И передать дальше. Неосознанно.

— Эпидемия, — прошептала Вера, и это слово повисло в пыльном, мёртвом воздухе квартиры,наполнившись новым, леденящим смыслом. — Он запускает эпидемию искажённых желаний. Не просто калечит людей. Он делает их разносчиками. Как нулевой пациент.

Артём кивнул, отправив отчёт в защищённый канал ИИЖ с пометкой «СРОЧНО. КРИТИЧЕСКИЙ». Потом он подошёл к Михееву, который всё так же сидел, не двигаясь, и осторожно, как к спящему, положил руку ему на плечо.

— Павел Сергеевич, мы попробуем вам помочь. К вам сейчас приедут специалисты, врачи. Отвезут в хорошую клинику, где смогут... облегчить состояние.

Михеев медленно, очень медленно покачал головой. Движение было механическим.

— Не надо. Мне и так... её жалко. Больше ничего не надо.

Он улыбнулся. Улыбка была пугающей, сюрреалистичной — беззубой, бессмысленной, как у ребёнка, который не понимает, что происходит, но пытается скопировать выражение лица взрослого. В этой улыбке не было ничего человеческого.

Они вышли из квартиры, оставив дверь открытой. Вера в коридоре прислонилась к холодной, обшарпанной стене, закрыла глаза и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, будто вынырнув из-под воды.

— Боже, — выдохнула она, и в этом слове не было ничего от её обычного цинизма, только чистая, неприкрытая усталость и ужас. — Это... это хуже, чем я думала. В тысячу раз хуже. Он не просто мстит системе. Он... сеет. Распространяет свою болезнь. Делает людей ходячими минами, которые взрываются не громко, а тихо, превращая всё вокруг в такую же пыль.

— Он считает, что даёт людям то, чего они хотят, — сказал Артём, его голос звучал хрипло. Он тоже чувствовал опустошение. — В самой чистой, самой сильной, самой неразбавленной форме. Он искренне верит, что делает их счастливыми. Или, по крайней мере, абсолютно, до дна искренними. Освобождает от лицемерия полутонов.

— Он сумасшедший, — коротко бросила Вера, открывая глаза. В них снова зажёгся стальной огонёк — огонёк борьбы.

— Да. Но сумасшедший с безупречным методом и чёткой, неумолимой целью. И с доступом к инструментам, которые мы до конца не понимаем.

Они спустились по лестнице, вышли на улицу. Свет зимнего дня был тусклым, безрадостным, серое небо низко нависало над крышами. Холодный ветерок обдувал лица, не принося свежести, только усиливая ощущение стужи. Вера достала из кармана смятую пачку сигарет, с трудом вытащила одну, закурила.Руки у неё слегка дрожали, и она сделала несколько глубоких затяжек, прежде чем заговорить.