Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 185 – Чулпан Тамга

Артём кивнул, не глядя на неё.

— И я тебя, — продолжила она. — Все твои правила, все эти протоколы... они как панцирь. А под ним...

— Пустота, — закончил он за неё. — Я знаю.

— Не пустота, — возразила Вера. — Просто... тишина. Как сейчас. После бури. Там, где раньше была боль, теперь просто тишина.

Он посмотрел на неё. В её глазах не было ни жалости, ни снисхождения. Только понимание. Они оба знали, каково это — носить в себе рану, которую уже не чувствуешь, но которая определяет каждый твой шаг.

— Морфий, — сказал Артём осторожно. — Он ведь не просто паразит, правда?

Вера вздохнула, погладила тёплое пятно на плече.

— Не знаю. Я думала — да. Что он кормится моим цинизмом. А теперь... теперь кажется, что он просто был моим эхом. Отражением того, что я сама в себе заглушила. А сегодня... сегодня я крикнула так громко, что эхо не успевало возвращаться. Оно захлебнулось.

— И теперь молчит.

— И теперь молчит. И я не знаю, станет ли от этого легче. Или... страшнее. Потому что если его не станет, то с кем мне тогда спорить?

— Со мной, — предложил Артём просто. — У меня много правил. Их можно оспаривать.

Вера улыбнулась — по-настоящему, без сарказма.

— Договорились.

Они допили чай, доели пирожок. Рассвет набирал силу, окрашивая небо в грязно-розовые и сизые тона. С площади ушли последние техники, остался только один патрульный у входа в ИИЖ. Город засыпал.

— Ну что, инженер? — спросила Вера, снова опираясь спиной о колодец. — Готов к бумажной работе?

Артём посмотрел на светлеющее небо, на пустующую площадь, на тёплое пятно Морфия на плече Веры. Он чувствовал себя разбитым, опустошённым, с выжженными нейронами и обугленной грудью. Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями усталости, теплилась маленькая, твёрдая искра. Не триумфа.Удовлетворения. От хорошо выполненной, пусть и безумной, работы.

— Согласно протоколу, — сказал он, и в его голосе впервые за эту долгую ночь прозвучала лёгкая, почти неуловимая ирония, — после спасения города от эфирного апокалипсиса полагается обязательное заполнение формы А-117 «Отчёт о чрезвычайном происшествии» в трёх экземплярах. Так что да. Готов.

Вера рассмеялась — уже звонче, свободнее. — Тогда пошли. А то твой Стас и правда притащит. И, кстати, — она встала, пошатываясь, и протянула ему руку, чтобы помочь подняться, — насчёт того индекса надежды... это была неплохая идея. Для начала.

Артём взял её руку. Её ладонь была холодной, но хватка — твёрдой. Он поднялся, мир на мгновение поплыл перед глазами, но он устоял.

Они постояли ещё секунду, плечом к плечу, глядя на колодец, который был теперь просто старым колодцем. Вода в нём была чёрной и неподвижной, но на её поверхности уже лежал первый бледный отблеск утра. Никаких букв, никаких символов. Просто вода, лёд и отражение неба.

Потом развернулись и пошли через площадь, к стеклянным дверям ИИЖ, за которыми горел свет и ждала бессмертная бумажная работа. Их следы на свежевыпавшем снегу — две пары, сначала далёкие друг от друга, потом сближающиеся, наконец, сливающиеся в одну общую тропу — тянулись от колодца к зданию Института.

А сзади, на ступеньках, остались два пустых армейских термоса, свёрток с пирожками и тихий, медный отблеск рассвета на чёрной воде. Город спал. Или просто затихал, зализывая раны. Но он был цел.