Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 135 – Чулпан Тамга

— Люди — источник, — повторила Вера, входя в комнату. — Данные — это трупы. Нам нужен не архив. Нам нужен... прямой эфир. Пульс. То, что они чувствуют прямо сейчас, в канун Нового года. Страх, надежду, усталость, злость, любовь к этому дому. Смесь всего. Из этого и надо ткать наш паттерн.

Артём оторвался от монитора, смотря на неё.

— Вы нашли способ?

— Не я. Морфий. И Любовь Петровна. — Вера кивнула на старушку. — Мы провели утро в архиве. Смотрели не на исполненные желания, а на... отказы. На те запросы, которые система отклонила как «нереализуемые», «противоречивые» или «избыточно эмоциональные».

Любовь Петровна осторожно положила папку на свободный угол стола, заваленного проводами.

— Это особая категория, — сказала она своим тихим, ровным голосом. — Их не стирают. Их помечают грифом «ЭФ» — «Эмоциональный Феномен». Считается, что они несут в себе слишком сильный, неоформленный заряд, который может нарушить баланс. Чаще всего это желания детей, стариков, людей в состоянии крайнего отчаяния или... чистой, неиспорченной радости. То, что нельзя втиснуть в рамки «умеренного улучшения жизненных условий».

— И что в них общего? — спросил Артём, подходя к столу.

— Не «что», а «как», — поправила его Вера. Она открыла папку, вытащила несколько листов. — Послушай. «Хочу, чтобы мама перестала плакать по ночам». Девочка, восемь лет. Отказ: «Недостаточная детализация объекта „мама", субъективный критерий „перестала плакать" не поддается объективации». — Она взяла другой лист. — «Хочу, чтобы пахло хлебом, как у бабушки в деревне». Мужчина, сорок пять лет. Отказ: «Невозможно воссоздать ольфакторный комплекс без точного химического состава и привязки к локации». — Третий лист. — «Хочу, чтобы Димка из 5«Б» перестал меня дразнить, но не чтобы ему было плохо, просто чтобы понял». Мальчик, десять лет. Отказ: «Внутреннее противоречие в формулировке, требует сложной психологической коррекции объекта, нецелесообразно».

Она опустила листы.

— Видишь? Это не «хочу машину». Это желания-чувства. Желания о других.Желания о покое, о памяти, о справедливости без мести. Они сырые, неудобные, их нельзя аккуратно исполнить, выдав маме курс антидепрессантов, заказав ароматизатор «Деревенская печь» или переведя Димку в другую школу. Но в них... в них есть та самая «суть», о которой говорит Договор. И они повторяются. Из года в год. Тысячами.

— Это и есть «шёпот», — сказала Любовь Петровна. — Тихое, упрямое, массовое «хочу не для себя». Вернее, для себя, но через других. Через связь. Колодец когда-то, возможно, умел это слышать. Мы разучились.

Артём молча перебирал листы. Его инженерный ум лихорадочно работал, пытаясь превратить эту поэзию в алгоритм.

— Хорошо. Допустим, это сырьё. Источник паттерна. Но как его уловить сейчас? В реальном времени? Архив — это прошлое.

— Через меня, — тихо сказала Вера. Все взгляды устремились на неё. — Вернее, через нас. Морфий — антенна. Он настроен на эмоциональный шум, на фальшь, на боль. Но что, если... перенастроить его? Не на поиск лжи, а на поиск... этой самой тихой правды? Он подключён ко мне. Я — усилитель. Если я смогу... открыться. Не сопротивляться, а пропустить через себя этот шёпот. Услышать его не как журналист, ищущий сенсацию, а как... часть этого города.