Книга Лже-няня для вдовца, страница 4 – Кира Блейк

А я не умею. Я разучился.

Когда открылась дверь и на пороге появилась эта девчонка в дешёвых джинсах и с огромной сумкой, от которой пахло кофе и какой-то сладостью, я сразу понял — она не та, за кого себя выдаёт. Слишком растерянный взгляд, слишком нелепая одежда для визита в такой дом. Анастасия, судя по резюме, была профессионалкой с десятилетним стажем. А эта смотрела на мою прихожую так, будто впервые видит паркет.

Я уже хотел захлопнуть дверь. Но тут заорала Лиза.

Чёрт.

Я терпеть не могу, когда она плачет. Не потому, что это раздражает. А потому, что я чувствую себя ничтожеством. Я готов отдать полсостояния, лишь бы кто-то пришёл и сделал так, чтобы она улыбнулась.

И тут эта странная девчонка заходит в дом.

Сама. Без спроса. Просто идёт на голос, как будто здесь свои.

Я хотел вышвырнуть её вон. Но когда увидел, как она села на корточки перед Лизой, как достала этот потрёпанный блокнот... Лиза замолчала. Просто перестала орать и уставилась на рисунок.

Я смотрел на них и не верил своим глазам.

— Вы кто? — спросил я, когда она подняла голову.

И тут Лиза дёрнула её за рукав. Моя дочь, которая не подпускает к себе чужих ближе чем на метр, держала за рукав совершенно незнакомую девушку и просила показать ещё рисунки.

Я принял решение за секунду.

— Оставайтесь.На сегодня.

Она согласилась. Слишком быстро. Слишком нервно. В её глазах мелькнул страх, но потом она посмотрела на Лизу, и страх исчез. Осталась только какая-то... нежность? Или жалость? Я не понял.

Но мне было уже всё равно. Лиза не плакала. Это был прогресс.

Я уехал в офис с чувством, которое не испытывал давно — с облегчением.

--

Весь день я ловил себя на том, что думаю о ней. О Кате. Даже имя запомнил, хотя обычно выветриваю имена нянь через пять минут после знакомства.

Она явно не профессионалка. Слишком молодая, слишком... живая. Профессиональные няни, которых нанимала Инна, были вышколенными, стерильными, как медицинские инструменты. Они знали методики, режимы, развивающие игры. Но от них пахло резиной. А от этой пахло кофе и ванилью.

К трём часам я не выдержал — написал ей в мессенджер, который она оставила на случай связи.

«Как вы?»

Ответ пришёл через минуту.

«Мы рисуем. Всё хорошо))) Лизе нравится)»

Смайлик. Она поставила смайлик. Мои няни никогда не ставили смайликов в рабочей переписке. Они писали сухо: «Всё в порядке», «Ребёнок поел», «Идём на прогулку».

Я смотрел на эти скобки и дурацкие буквы «)))» и чувствовал что-то странное. Тепло, что ли.

В семь я сорвался с работы. Сказал, что важная встреча отменилась, и уехал домой. Сам не понимал, зачем. Проверить? Убедиться, что она не украла ложки? Или просто хотел ещё раз увидеть, как моя дочь не плачет?

Я зашёл тихо. В доме горел свет, из гостиной доносился Лизкин смех. Я остановился в коридоре и просто слушал. Она смеялась. Моя дочь смеялась. Я забыл, как звучит её смех.

Они сидели на полу. Катя в смешных носках с оленями (дешёвая синтетика, наверное, сто рублей в переходе), Лиза в своей пижаме. Вокруг них валялись листы бумаги, карандаши, фломастеры. И весь пол был в рисунках.

— А это кто? — спрашивала Лиза, тыча пальцем в какую-то кляксу.

— Это, — Катя заговорщически понизила голос, — единорог-невидимка. Он есть, но его не видно. Видишь только его следы?