Книга Большая Любовь отца-одиночки, страница 42 – Ирина Ордина

Я отбрасываю все мысли и сомнения и просто наслаждаюсь поцелуем.

Мы перемещаемся на кухню. Я варю кофе, а Дима стоит сзади, обнимая меня. Его губы периодически касаются чувствительного места за ухом, и это невероятно возбуждает.

Сидя на диване в гостиной, мы обнимаемсяи говорим о пустяках. О книгах, о смешных случаях из детства. Наши пальцы то и дело переплетаются. Сердце частит от эмоций.

Периодически я забываюсь и лишь чудом прихожу в себя. Каждый раз степень моей раздетости все больше.

– Ты сведешь меня с ума, – со стоном отрывается от моей груди Дима.

– Не сведу, ты слишком прагматичен для этого, – часто дыша, я все же отстраняюсь и в очередной раз застегиваю наглухо блузку.

– Тебе нужно время, а мне нужно успокоительное, – резюмирует Дима, откидываясь на спинку дивана. – Но имей в виду, я не отличаюсь терпением и долго ждать не смогу. Я приду к тебе ночью, и ты не отвертишься! Вернее, наоборот, будешь вертеться подо мной.

– Фи, Дмитрий Александрович, this is пошлость!

Я шучу, а внутри бушует ураган. Слишком много сегодня я узнала про Аню, про Диму, да и про себя. Мне нужно хорошенько все взвесить, прежде чем идти дальше. Ситуация явно вышла из-под контроля…

Люба

Утро действует на меня максимально отрезвляюще. Сомнения змеей заползают в душу. Размечталась Люба о Любви! Горько хмыкаю от получившейся игры слов. Даже подумать страшно, что будет, когда Дима узнает о моем знакомстве с его бывшей женой. И не просто знакомстве, а родственной связи.

Как же все запуталось! Я роняю голову на ладони. Что мне делать? Даже не с кем посоветоваться. Будто мало этого, память то и дело подкидывает мамины слова о моей полноте. Неужели и правда я могу нравится Гораеву? Ведь в его вкусе такие как Аня, Лариса. Я слишком отличаюсь от них.

Упаднические мысли прерываются здоровым пофигизмом. Почему нет? Что плохого в том, что я почувствую себя счастливой. Возможно, ненадолго, но все же.

Это похоже на стояние на краю пропасти. Один шаг – и полет, головокружительный и прекрасный. Но шагнуть страшно до тошноты.

Внутренний диалог не умолкает ни на секунду, разрывая меня на части. «Да» звучит синонимом счастья и риска. «Нет» – синонимом безопасности и вечного сожаления. И я мечусь между ними всю дорогу до Дашиного лагеря.

– Люба! – с горящими глазами вылетает мне на встречу племянница. – Ты приехала! Пойдем, я познакомлю тебя с вожатой. Она знаешь, какая классная!

Даша таскает меня по всему лагерю, знакомя с разными людьми. Это несколько отвлекает от переживаний. Но в машине, пока она со вздохами смотрит в окно, меня накрывает опять.

Ко времени приезда домой я накручиваю себя до такой степени, что боюсь встречи с Димой больше, чем когда впервые появилась на его пороге.

В доме нас никто не встречает. Моя паранойя начинает нашептывать, что я все себе придумала. Что вчера Гораев просто развлекался, а я поверила, как дура. Пытаюсь убедить себя, что Дима как обычно на работе. Он не обязан сидеть дома и ждать нас.

– А где Гарик? – спрашивает Даша, бросив рюкзак на пол.

– Где-то в доме.

Идем на поиски собаки и слышим невнятное бормотание в кабинете.

– Папа дома? Вот это да!

Даша распахивает дверь кабинета, и мы изумленно наблюдаем, как великий и ужасный Гораев сюсюкает с радостно похрюкивающим Гариком. Песель блаженно лежит у Димы на коленях и полностью и бесповоротно доволен жизнью. Увидев нас в дверях, Дима принимает грозный вид и на вытянутых руках с брезгливым видом преподносит Гарика Даше.