Онлайн книга «Большая Любовь отца-одиночки»
|
Все собственные сомнения и страхи кажутся мелкими и незначительными. Я не знаю нужных слов. Их, наверное, и не существует. Я просто хочу помочь, поддержать Диму. Осторожно обрабатываю его поврежденную руку, а с языка рвутся вопросы. Понимаю, что воспоминания болезненны, но не спросить не могу. – Дима, – хрипловато говорю я, голос прерывается. – А Даша помнит о…об этом? – Нет. Чувствую, как мышцы его предплечья напрягаются под моими руками. Провожу ватным диском по сбитым костяшкам. – Психологи сказали, что детская психика стирает такое, – сквозь зубы выдавливает Дима, глядя куда-то поверх моей головы. – Блокирует. Даша не помнит мать вообще. В его голосе звучит едкая горечь. Он замолкает на некоторое время. Я не тороплю. – В тот день Аня была нетрезвая. Она потом говорила, что встретила Землянского в торговом центре. Тогда у нас с ним были совместные проекты, и я лично познакомил его с женой на каком-то мероприятии. В тот день Землянский предложил Ане пообедать вместе. Они выпили, а потом она сама не поняла, как все произошло. Она даже пыталась мне внушить, что он ее опоил чем-то. – Но это было не так? – тихо спрашиваю я. – Поверь, я могу различить впервые у людей секс или нет. Землянский был… как у себя дома, – Дима резко выдыхает сквозь зубы и закрывает глаза. – Прости. Ненавижу их. Никогда не смогу простить. – Я видела переписку Даши с мамой. Ты не разрешаешь им общаться? Чувствую себя последнейтварью, задавая этот вопрос, но мне нужно знать. Жизненно необходимо. Потому что Дмитрий Гораев непостижимым образом стал для меня важен. Я должна разобраться в этой истории до конца. Не ради Даши. Ради себя. – Я никогда не запрещал Ане общаться с дочерью, – горько усмехается Дима. – Более того, мне приходится ежегодно напоминать ей, что у Даши День Рождения. Иначе не будет даже мерзкой картинки в чате. Хватаюсь за горло. Я не ожидала, что все настолько плохо. – Даша всегда была на попечении у нянь. Аня лишь иногда брала ее, чтобы покрасоваться перед знакомыми дочкой-ангелочком, – говорит Дима и добавляет после паузы: – знаешь, чего я больше всего боюсь? Узнать, что тот раз при Дашке был не единственным… Боже! Я не хочу этого слышать, не хочу! Кладу ладонь Диме на грудь. То ли ищу поддержки, то ли поддерживаю сама. Дима берет мою руку и подносит к губам. – Прости, что вывалил все на тебя, – говорит он, целуя ладонь. – Сейчас я могу об этом разговаривать. Но тогда… Помню, Анькина мама позвонила мне, чтобы заступиться за дочь. Она, конечно, не знала всех подробностей случившегося. В ее глазах я был уродом, бросившим красавицу-дочь. Я орал что-то страшное… Но в итоге я ничего не сделал, даже выгнать Аньку не получилось. Она уехала сама. Не явилась в суд и подписала все бумаги по отказу от опеки над Дашей. Сама. Я готов был сражаться за это, но не пришлось. – И она никогда больше не хотела увидеть ребенка? – Никогда. Дашка подросла и стала задавать вопросы, я не говорил ничего плохого про мать. Зачем? Лишние травмы дочери не нужны, – Дима устало вздыхает. – Мне жаль, что все так… – Да, я знаю, – грустно улыбается он. – Потому что ты необыкновенная. Настоящая и теплая. Ты вся светишься. А мне так не хватает тепла и света. Подаришь их мне? Димино лицо так близко, что наши дыхания смешиваются. Его слова растворяются в тишине, и больше нет места прошлым ранам – есть только мы. Я встаю на носочки и тянусь к его губам. Руки Димы скользят по моей спине, прижимая так сильно, словно он боится, что я исчезну. |