Книга Клянусь, я твой, страница 88 – Полина Эндри

— Так что ты скажешь на это, Ким? — голос Кейна выныривает из глубин моего разума, как пение птиц из лесной чащи. Я с удивлением отмечаю, что настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, когда он отвёл меня на несколько шагов в сторонку.

Я бросаю взгляд на щемящее воссоединение дочери и матери и улыбаюсь сквозь слезы.

— Я горжусь тобой, — тихо произношу я. Кейн смотрит на меня тем самым обезоруживающим взглядом, а затем он тянется и обнимает меня.

— Ким, — шепчет он мне над ухом, легенько целуя там, и отстраняется. Его голос проходится по моему телу тихой вибрацией и я понимаю, что как же я скучала по нему. — Ким, я должен уехать. Послушай, я не просто так вас сюда привез. Дочь Блейка похитили. Я должен помочь ему найти её. Ни о чем не переживай, мама о вас позаботится.

И я так легко его отпустила, потому что и вправду смысл его слов нашел меня гораздо позже. Я стою, как завороженная. Слушая гул его автомобиля и пение птиц издалека, я поворачиваю голову и смотрю на его мать. Шепча что-то на ухо Оливии, она встречает мой взгляд и улыбается мне, а я смотрю на нее и могу думать только об одном. Ну что же, пришло время познакомиться с ней. Когда-то у моих родителей с Кейном создалась некая обоюдная взаимная нелюбовь, оставшись с ними на долгие года, но может быть… у меня все получится куда лучше?..

Настал поздний вечер, старинные напольные часы в комнате пробили одиннадцать, за окном непроглядная темнота разрежается слабыми бликами луны, а в комнате стоит неясная полутьма, сопровождаясь слабым потрескиванием горящих свечей. Даже измученный вид Оливии, бесперебойно прорыдавшей несколько часов подряд и вконец уснувшей на коленях матери, не может отвлечь меня от назойливых посторонних мыслей, разъедающих моё сознание изнутри. Пустой дом отдаётся неестественной тишиной. Мои шаги по паркету разносятся негромким шелестом, едва ли перекрывая тиканье настенных часов.

— Ну где же он?

Я не знаю, что хуже всего в этой ситуации, слышать бесконечное «абонент недоступен» или долгие протяжные гудки, которые так и остаются без ответа, в итоге перенаправляя меня на автоответчик. Телефон, то и дело норовит выпасть из моих трясущихся пальцев, так что в конце концов мне приходится сжать их в кулаки и накрыть рукавами рубашки, чтобы унять дрожь. Одежда душит меня, перед глазами плывёт туман, в просторной комнате так отчаянно мало кислорода. Там, за серыми окнами, мне снова мерещатся смутные тёмные тени. Потянуло внизу живота, в голове резко закружилось. Мне кажется, я проваливаюсь куда-то вниз. Проходит целая вечность, целая жизнь в бездне отчаяния, и на моё плечо опускается чья-то рука. Касание ласковое и очень осторожное.

— Кимберли, тебе нехорошо? — голос Амалии мягок и встревожен.

Я не могу заставить себя поднять голову и вытолкнуть слова из горла. Всё, на что меня хватает, — лёгкое мотание головой. Голос становится слышен чуть чётче — женщина склонилась ко мне и шепчет в ухо:

— У тебя что-то болит?

Снова отрицательный кивок.

Она выпрямляется и мягко поддерживает меня за плечи, помогая приподняться.

— Дорогая, думаю, тебе нужен отдых. Идём со мной, я тебе постелю в своей спальне.

Когда она пытается взять меня под руку, в ободряющем жесте коснувшись моего плеча, я почти что не сопротивляюсь, бессмысленно перебирая ногами. Слабость сковывает мое тело, мешая сделать шаг.