Книга Клянусь, я твой, страница 85 – Полина Эндри

— Ким! — я влетаю в дом, со всей дури грохнув дверью о стену, да так, что звук в этой почти что церковной тишине подобен оглушающему выстрелу из гранатомёта, несомненно, способным приковать в мою сторону даже внимание глухонемых, но Ким даже не шелохнулась.

Я нахожу ее на кухне, в абсолютном непоколебимом спокойствии поедающую ложечкой из глубокого содержимого банки мороженное, подогнув одну ногу и прижавшись коленом к груди на стуле, она сидит, даже не взглянув на меня.

— Кимберли!

Она и глазом не моргнула. На ней короткий домашний халат и тапочки, на голове небрежный пучок. Кимберли так и не подняла на меня лицо, неспешно выковыривая ложкой мороженое, она медленно выгибает изящную бровь и с убийственным спокойствием спрашивает:

— Тернер, у тебя кто-то умирает? Куда ты так несешься?

Я тут же сглатываю, чувствуя, как мой голос вздрагивает от натяжения:

— Ким, милая, прошу тебя, собирайся. Нам нужно уехать, немедленно.

Кимберли моргает и вдруг останавливается, на какое-то время замерев, она смотрит, словно только сейчас поняла, что у нее в руках, хотя я понимаю, что на самом деле думает она о другом. А затем она подводит на меня взгляд. Я вижу ее пустые неживые глаза, опухшие от многочисленных слёз, вижу покрасневший от рыданий нос, я вижу в ее взгляде всё: обиду, гнев, боль, опустошение, и я понимаю, что принял ее апатию за мнительное спокойствие.

— Просто уйди, Кейн, — неживым голосом произносит она. И это добивает меня в край.

Ее глаза, такие кристально чистые, такие грустные и пустые, они смотрят на меня в болезненном бессилии и я читаю в них: как ты мог? Я знаю, что доверие очень хрупкая вещь. Единожды вызвав у любимого человека недоверие, ты уже почти никак не сможешь вернуть его назад. И всё равно осадок останется, осадок, который покроет белым налётом вашу главную отметку — взаимопонимание. Но займёмся возвращением доверия ко мне чуть позже, а сейчас я должен обезопасить Ким и сестру от вмешательства моих врагов.

Я осторожно делаю шаг к ней, в призрачной попытке протягивая руку.

— Ким, я…

Позади меня раздается быстрый топот ног. Я одергиваю руку и оборачиваюсь, видя на пороге прибежавшую Оливию.

— Кейн? — глаза малышки расширяются, устремляясь на меня, она переводит взгляд между нами и не понимает,что происходит.

Я плавно выдыхаю и чувствую странное небольшое покалывание в мышцах, разворачиваясь всем корпусом к ней. Моих губ касается спокойная улыбка, насколько она вообще возможна в этой ситуации.

— Солнышко, беги в свою комнату, возьми свой ранец и твои любимые куклы и прыгай в машину, хорошо? Мы сейчас все вместе поедем в одно уютное место. Переодеваться не обязательно. Это сюрприз. Давай же, скорее.

Что мне нравится, так это то, что у нас с сестрой создался некий невербальный контакт, несмотря на частые ссоры и недопонимания, она всегда меня слушается и словно чувствует это, когда дело касается чего-то крайне серьезного. Оливия кивает мне и убегает, и я несколько секунд неотрывно смотрю на пустой дверной проем, на миг прикрываю глаза и оборачиваюсь к Ким, отчего-то затаив дыхание. Я смотрю на нее, но Кимберли так и не сдвинулась с места, она не изменила положение, не посмотрела на меня. Как будто ей все равно.

— Ким, — мой голос доносится до моих ушей глухим звоном. — Дело очень серьезное. Прошу тебя…