Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 40 – Ира Далински

— Солнышко моё, — шепчет прямо в мои волосы. — Ты уже подарила мне сегодня больше, чем я имел за последние двадцать лет. Не думай об этом. Не сейчас. Давай просто… будем. Ты и я. А там видно будет. Всё, что будет — будет нашим. Обещаю.

Я прижимаюсь к нему, закрываю глаза, и последние тени сомнений и стыда растворяются в его тепле. У нас впереди не призрак Дамира, а наше собственное,пусть и очень сложное, будущее.

— Но я отведу тебя к врачу. Я хочу, чтобы ты была здорова, Лея. Ты нужна мне.

Его слова обволакивают меня, как тёплое одеяло. Просто, чтобы была здорова. Впервые кто-то заботится обо мне так… бескорыстно. Это чувство даже страшнее боли, оно размягчает что-то глубоко внутри, заставляет снова поверить в добро.

Я лежу, прижавшись щекой к его груди, слушаю ровный стук его сердца. Но в моей голове, помимо благодарности, крутится навязчивая, щекотливая мысль. Мысли, от которой становится и жарко, и страшно одновременно.

— Теймур… — мой голос звучит неуверенно, чуть ли не виновато. — Мы же… мы сейчас не предохранялись.

Я говорю это шепотом, будто произношу вслух какую-то запретную, волшебную формулу.

Его рука, лежащая у меня на талии, слегка сжимается. Он смотрит на меня так пристально, будто пытается прочитать в моих глазах не страх, а тайное желание. Потом что-то в его взгляде меняется. Каменная твердость тает, уступая место чему-то такому беззащитному и открытому, что у меня перехватывает дыхание.

— Если ты забеременеешь, я стану самым счастливым человеком на этой земле. Я… я даже мечтать о таком не смел, Лея. Не смел и думать, что у меня может быть своё. Наше.

В его глазах нет ни капли сомнения, ни тени расчёта. Только чистая, надежда и что-то ещё — благоговение перед этой возможностью.

Моё сердце делает в груди что-то невозможное — оно будто расправляет крылья. По моим губам, помимо воли, расползается робкая, сияющая улыбка, которую я не чувствовала на своем лице, кажется, никогда. Это улыбка не от спасения, а от… от предвкушения чуда.

Я вижу, как Барсов наблюдает за этой улыбкой, как затаивает дыхание. Потом он поднимает руку и большим пальцем очень нежно проводит по моей нижней губе.

— Лея. Солнышко моё… Ты станешь моей женой? По-настоящему. Не по контракту, не по сделке. Моейженой.

Он делает паузу, давая мне вдохнуть, осознать вес его слов.

— Мне важно, чтобы ты правильно подумала. Не сейчас, не в этой постели. Подумай завтра, через день, через неделю. Я не требую ответа сию секунду. Но я должен это спросить. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро не как с временной гостьей или спасённой мною птичкой. Я хочу знать, что ты выбрала меня так же осознанно, как я выбираю тебя. Навсегда.

Онговорит, а я смотрю в его глаза и вижу в них всё: и его одиночество, и его страх всё потерять, и его железную решимость построить со мной то, чего у него никогда не было. Семью. Настоящую.

Мне не нужно неделю. Мне не нужно и дня. Ответ уже живёт во мне — тёплый, радостный и абсолютно бесстрашный. Но я киваю, потому что уважаю его просьбу. Потому что хочу дать ему эту уверенность, что мой выбор — не импульс, а судьба.

— Я подумаю, — шепчу я, целуя его в ладонь. — Обещаю, что подумаю очень хорошо.

Но в моих глазах, я знаю, он уже читает ответ. Тот самый, который заставляет его лицо озариться таким светом, перед которым меркнет всё — и прошлое, и боль, и одиночество. Он притягивает меня к себе, и его объятия говорят больше любых клятв. Здесь, в его крепости, в его постели, я наконец-то нашла не просто пристанище. Я нашла дом. И возможно, начало новой жизни для нас обоих.