Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 87 – Макс Ганин

Вечером Григория вызвал к себе Шеин. Он, как обычно, долго переливал из пустого в порожнее, но обозначил в целом три основных направления: почему Гриша не хочет ехать на семерку; почему нужно перестать мешать Кибе; почему на швейке все должно быть спокойно. Выслушав начальника колонии и для приличия кивнув в знак согласия, Тополев в очередной раз понял, что Шеин то ли боится, то ли не хочет говорить прямо на сложные темы. Поэтому каждый их разговор заканчивался одной и той же фразой: «Подумайте сами, и вы все поймете».

***

Болеть в колонии оказалось намного тяжелее, чем в тюрьме. Гришу сильно продуло на промзоне во время ожидания съема[57], и он слег с высокой температурой. Сил пойти в медсанчасть и ждать там в очереди, чтобы получить хотя бы таблетку парацетамола, у него не было. Такой поход в минус двадцать пять мог запросто стоить ему воспаления легких, поэтому свой самостоятельно диагностированный бронхит Тополев решил лечить чаем с лимоном, медом и имбирем. На работу он, естественно, не вышел, а на следующий день не смог даже встать с кровати для выхода на проверку. К вечеру его бил сильный жар, а градусник, выпрошенный взаймы у завхоза тринадцатого отряда Кирюши, показывал больше тридцати девяти.

Матрешка, использовав весь свой шарм, очаровал медсестру в медсанчасти и выпросил у нее пачку слабеньких антибиотиков. С ними дело пошло на поправку, и на шестой день болезни Гриша уже смог снова приступить к работе, хотя был еще не вполне здоров.

Киба дал своему бывшему заместителю, несмотря на его высокую квалификацию, выполнять самую неблагодарную и элементарную работу, показывая тем самым всем своим подчиненным, что бывает с теми, кто идет против него. Гриша абсолютно спокойно на все реагировал и даже отчасти был благодарен бугру за то, что дал возможность отдохнуть после болезни на легком участке производства.

И снова посреди дня — вызов Шеина на разговор. В этот раз он, одетый в гражданское, стоял рядом с вахтой и общался со своим доверенным лицом, через которого занимался решением всех денежных вопросов с контингентом. Доверенным был заключенный Свиридов из двенадцатого барака. Они были знакомы еще по воле, и когда Свиридова посадили за мошенничество в особо крупном размере, он, естественно, оказался на зоне своего крестного. Не рискуя заводить материальные отношения с осужденными, Шеин решил включить в свой механизм по зарабатыванию денег близкого ему человека из числа заключенных. Лучшей кандидатуры на это место, естественно, не нашлось.

Свиридов решал абсолютно все вопросы в ИК-3, начиная с поощрений и заканчивая положительными характеристиками для суда за подписью начальника колонии. За каждую услугу был свой определенный тариф, который менялся в зависимости от трудности вопроса и личности просящего. Он также рассказывал своему покровителю все последние новости и слухи, в общем, держал его в курсе происходящего. Понятно, что Свиридова никто не смел трогать: ни блатные, ни мусора, — чем тот и пользовался. Он даже мог позволить себе ходить по территории лагеря с сотовым и открыто разговорить по нему. Для него не существовали режим и правила внутреннего распорядка: он был показательно неприкасаемым.

Шеин специально продемонстрировал Тополеву своего неформального решалу, чтобы тот сделал для себя вывод, через кого надо с ним договариваться.