Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 85 – Макс Ганин

— Слава Богу, что Нугзар в тепле и уюте! Хороший он человек, хоть и преступник. Привет ему передавай! Я нынче без трубы остался, поэтому позвонить ему не могу, но, как она появится, обязательно выйду с ним на связь.

— Хорошо, передам. Теперь давай один тонкий момент обсудим.

— Давай.

— Сам понимаешь, для ментов и братвы я тебя наказать должен, — сказал Феруз и пристально посмотрел на Гришу.

— Ты же знаешь, Феруз: бить я себя не дам! — весело, но жестко ответил Григорий.

— А я и не собираюсь! Мне надо только одно, чтобы ты сейчас ментам в соседней комнате подтвердил, что я тебя ударил два раза по лицу. Ну, и помалкивай о подробностях нашего с тобой разговора. Договорились?

— Заметано! — согласился без раздумий Гриша и протянул руку положенцу.

Тот посмотрел на своего визави и усмехнулся.

— Если бы не Нугзар… — произнес он, ухмыльнулся и протянул руку в ответ. Рукопожатие было крепким и долгим.

Гриша вернулся в кабинет Измаилова.

— Он тебя бил? — тут же спросил Ильяс.

— Да, — немного смутившись, ответил Тополев. — По лицу. Два раза.

— Чего-то ничего не видно, следов нет… Точно ударил? — внимательно рассматривая Гришу, переспросил Карташов.

— А вы что, хотели, чтобы он мне челюсть сломал или глаз выбил? — грубо ответил Тополев.

— Ну ладно, ладно. Договорились о чем-нибудь? — продолжил спрашивать зам по БОР.

— Да! Все нормально. Теперь все встало на свои места. Он рассказал мне всю историю с самого начала, и теперь весь пазл сошелся. Вопрос закрыт или скоро закроется. Жалоб не будет. На семерку ехать не надо.

— Раз так, иди на работу, — распорядился не до конца понимающий, что произошло, Карташов.

— Если что, мы тебя вызовем, — добавил от себя Измаилов.

Киба расстроился, что Грише не надо никуда уезжать. Естественно, он прекрасно знал все перипетии и даже сам советовал своему заместителю подобру-поздорову покинуть третью исправительную колонию. Он был уже не рад, что приблизил к себе Григория: во-первых, тот мешал ему расправляться с инакомыслящими в цеху, а во-вторых, стал превосходить своего учителя и в умении, и в знаниях, а это становилось неприемлемым и очень опасным. И действительно: Гриша каждую свободную минутку в бараке использовал для чтения в интернете литературы по кройке и шитью, а также ремонту швейных машинок. Если раньше электрики зоны были частыми гостями цеха из-за высокой аварийности, то теперь Григорий почти всегда справлялся с неисправностями в одиночку, что намного ускоряло процесс и уменьшало простои.

Сперва бугор даже радовался такому прогрессу в Гришиной учебе, но потом вдруг понял, что растить себе реального конкурента не в его интересах. Пошли грубые придирки и пустые замечания. Тополев распознал в изменившемся по отношению к нему поведении бугра быстро зреющий конфликт, поэтому решил перевестись в любой другой цех. И когда на работу пришел вольнонаемный мастер, Гриша первым делом обратился к нему за помощью.

— Николаич, помоги мне, пожалуйста! — начал Тополев. — Я хочу перевестись со швейки куда-нибудь.

— Я тебя понимаю, — ответил мастер, будучи в курсе непростой ситуации в цеху. — В пекарне место освободилось. Пойдешь?

— С удовольствием! — обрадовался Гриша.

Они быстрым шагом дошли до маленького кирпичного строения рядом со столовой. Внутри пекарни сидел замначальника по промке Бойко. Средних лет подполковник был лысоват и явно стеснялся своей проплешины, стараясь скрыть ее за коротким полубоксом. Его чисто выбритое лицо вечно сияло, как масляный блин, из-за жирной кожи, а манеры человека из самых низов, внезапно выбившегося в большие начальники, напоминали повадки дореволюционного торгаша средней руки в скобяной лавке или управляющего на барском дворе. Гриша еще ни разу не пересекался с ним так близко — это была их первая встреча.