Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 185 – Макс Ганин

— Нет дружбы после отсидки — только криминальные связи! — заключил Переверзев.

***

На десятое января 2017 года у Григория было назначено заседание в апелляционной инстанции Тамбовского облсуда по отказу в удовлетворении его ходатайства об УДО от двадцать первого июля 2016 года в Кирсановском районном суде. Видеоконференция должна была состояться в десять утра, но началось все только в половине первого. Пока Тополев ожидал на вахте, он успел поздороваться со всем руководством колонии, вызванным на совещание к начальнику. Пообщался с Матвеем Жмуриным, тоже ожидавшим своего заседания по поправкам. Мимо них проходил Болтнев и, заприметив две своих головных боли, подошел ближе.

— Вы что, знакомы? — с наигранным ужасом спросил он.

— Да! — почти хором ответили Гриша с Матвеем.

— Вы еще и дружите, похоже? — продолжил в том же тоне начальник колонии.

— Да! — ответили они.

— Пиздец зоне… — произнес Болтнев и ушел в свой кабинет.

Ребята посмеялись и продолжили разговор.

— Одного из нашего отряда суд сегодня не отпустил по УДО, — сказал Жмурин. — У него пятерка за мошенничество. Половину срока уже отбыл, но суд мотивировал свое решение тем, что у него мало положительных характеристик. А у того ни одного взыскания и шесть поощрений!

— Мало сидит еще. Скорее всего, поэтому, — предположил Григорий. — Через годик, может быть, отпустят. Не раньше.

В этот момент дверь в комнату замполита открылась, и в проеме показалась обширная фигура Пузина. Он увидел Тополева и пальчиком поманил его к себе.

— Заходи. Дверь закрой! — скомандовал он.

— Доброе утро, Юрий Владимирович! — поздоровался Гриша.

— Привет! Ты это… больше со сцены не критикуй власть и правительство… Лады? — по-доброму и с улыбкой попросил он.

— Хорошо, не буду, — улыбаясь в ответ, согласился Тополев.

— И вот еще что… На будущее: согласовывай со мной тексты своих выступлений, лады?

— Договорились, Юрий Владимирович! Можно идти?

— Иди!

Матвея в коридоре уже не было: его пригласили в комнату, где проходила видеоконференция с залом суда, — но вскоре вышел оттуда довольный и радостный.

— Что, домой отпустили? — спросил Гриша. — Сияешь, как самовар начищенный!

— Пока что нет, но радоваться есть чему, — ответил Матвей. — Удовлетворили мое ходатайство об отложении заседания, а то мой адвокат еще не успел подмаслить всех, кого надо.

— Вот видишь! А ты все время жалуешься, что тебя плохо судят и не удовлетворяют твоих ходатайств. Вот удовлетворили же! — не смог удержаться от шутки по этому поводу Гриша.

— Тебе все хиханьки да хаханьки! — скривился в гримасе Жмурин. — Хочу еще раз предложить выкупить твой черновик и все записи с былиной про меня, чтобы она никогда и нигде не звучала.

— Ты про «Матвей Романович и Серый Болт»? — поинтересовался Григорий.

— Да-да! Именно!

— Так я ее еще не написал! У меня сейчас всего два былинных сказания написаны: одно ты слышал в клубе, а второе Пузин не дал зачитать со сцены. Там как раз про него и нашего бывшего завхоза Соболева.

— Как называется?

— «О Жеке влажненьком и княжиче Телепузике», — с пафосом и гордостью продекламировал Григорий.

— Вот-вот! Я точно знаю, что про меня ты напишешь. Поэтому готов заплатить большие деньги, лишь бы это произведение не вышло у тебя из-под пера.

— Я тебя услышал, Матвей! Давай я сначала напишу, а потом уж и торговаться начнем.