Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 116 – Макс Ганин

Но более трагичной и удивительной истории, чем у Олега Березина, Гриша не слышал никогда. Олег был чуть младше Тополева, такой же высокий, под метр девяносто, стройный, крепкий и с очень добрым, и при этом грустным лицом. Его, наверное, можно было бы назвать симпатичным: такие, как он, нравятся женщинам, — но при этом он был чересчур застенчивым и малообщительным. При возможностях его мамы — генерала ФСБ, начальника отдела кадров — он мог бы стать кем угодно, однако выбрал для себя скромный путь обычного программиста. У него была маленькая фирмочка по ремонту персональных компьютеров и оргтехники, но звезд с неба он не хватал и перебивался небольшими заказами. Мама, естественно, подсуетилась и помогла сыну приобрести хорошую трехкомнатную квартиру в спальном районе на севере Москвы рядом со станцией метро Речной вокзал. Олег долго жил бобылем, то ли не имея времени найти свое счастье, то ли стесняясь подойти первым и познакомиться. И вот однажды на курорте он встретил симпатичную женщину с маленькой дочкой. Она была москвичкой в разводе и, с удовольствием взяв инициативу в свои руки, закрутила роман с Олегом, а потом и женила его на себе.

Прожив семь лет в счастливом браке, а Олежек был из того рода мужчин, с которыми тяжело поссориться, тем более вывести из себя, жена решила, что надо переписать его квартиру на ее дочку, чтобы окончательно привязать супруга к себе. При этом у жены была своя прекрасная большая двушка в центре города. Неожиданно для нее Олег занял принципиальную позицию и отказал. Тогда она подговорила подросшую к тому моменту пятнадцатилетнюю уже дочь написать заявление в полицию о неоднократном изнасиловании отчимом. Шантажируя Олега этим заявлением, жена хотела добиться своего и после перерегистрации прав собственности вернуться к счастливой семейной жизни. По крайней мере, так советовали поступить ее сердобольные подружки. Олег вместо того, чтобы пойти к маме-генералу, решил самостоятельно бороться за свою недвижимость и принял неравный бой с правоохранительной системой, жернова которой уже закрутились, получив заявление потерпевшей и готового подозреваемого.

Показаний матери и дочки оказалось достаточно, чтобы присудить Березину девятнадцать лет лишения свободы и звание педофила. Мама Олега Татьяна Николаевна слишком поздно подключилась к защите и упустила драгоценное время, когда все можно было решить мирно. Дочка, узнав, какой срок дали отчиму, которого она с детства называла папой, — если бы не животный страх перед матерью, она никогда бы не согласилась на подобное вранье и очернение, — приняла горсть таблеток для сна и не проснулась. Вскрытие показало, что она оказалась девственницей и быть неоднократно, как написано в приговоре суда, изнасилованной не могла. Несмотря на это судмедзаключение, Олегу приговор не отменили — более того, хотели привлечь его за доведение дочери до самоубийства. И только спустя три года кассационный суд снизил ему срок на полгода, оставив восемнадцать с половиной лет колонии строгого режима. Его жена спилась, потеряв и дочь, и мужа, а трехкомнатная квартира так и стоит пустая, как жизнь всех тех, кто был с ней связан.

Еще одним интересным собеседником Григория был Иван Балабошин — штатный радист колонии. В его ведении была радиостанция под крышей клуба, где по утрам он включал один и тот же музыкальный файл с бодрой музыкой и приятным голосом инструктора по физической культуре, который проводил зарядку, а затем, несколько раз в течение дня, радио «Ваня» и на ночь перед сном — гимн России. Остальное время он был свободен и с удовольствием гулял по локалке первого отряда вместе с Гришей, Олегом и Валентином.