Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 101 – Макс Ганин

Барак карантинного отделения находился в противоположном от бани дальнем углу зоны рядом с бывшим домом для обиженных, долгое время функционировавшим в ЛИУ-7. Здание карантина вместе с прилегающей территорией было намного больше по размеру, чем на трешке. Спальное помещение вмещало до тридцати человек, плюс большая комната с рядами откидных кресел для просмотра телевизора, вместительная кормокухня, работающая строго по часам, с соответствующей вывеской при входе, и достойный туалет с умывальниками, оснащенными чистенькой, современной и недорогой сантехникой.

На кухню согласно правилам внутреннего распорядка можно было заходить только с 12:00 до 12:30 и с 16:00 до 18:00, в остальное время дверь туда была закрыта. Телевизор тоже включался в определенные часы и выключался строго по расписанию. Что смотреть осужденным, естественно, решали на вахте, поэтому пультом от телевизора можно было регулировать исключительно громкость. Зато, в отличие от обычных исправительных колоний, днем в ЛИУ был тихий час, когда все должны были раздеться и лечь в свои постели для отдыха. Но и тут был момент издевательства над отбывающими наказание: спать всего один час днем гораздо сложнее, чем два. Пока разденешься, пока ляжешь, пока заснешь, а тут уже и подъем: отдохнуть организм не успевает, только сонливости добавляется. Причем этот дневной сон распространялся лишь на тех, кто находился в лагерных бараках. У тех же, кто работал на промке, таких привилегий не было. Правда, в выходные дни работяги очень радовались и этим шестидесяти минутам сна, поэтому все по-разному относились к тихому часу и его продолжительности.

В карантинном отделении существовала система ротации кадров, поэтому, когда Григорий зашел внутрь, то обнаружил в помещении еще двенадцать человек, поступивших в основном неделю назад из Моршанского централа. Всего с момента приезда в колонию и до распределения по баракам проходило ровно две недели. Предполагалось, что за первые семь дней новички обучатся всем правилам проживания и бытовым требованиям у предыдущей партии и затем смогут обучить вновь прибывших.

Основными особенностями ЛИУ-7, которые предстояло постичь Тополеву, был особый образец заправки кровати, строгие требования ко времени посещения мест приема пищи, обязательная утренняя зарядка в шесть часов и принудительно-показательное исполнение статьи 106 Уголовно-исполнительного кодекса, а именно — привлечение осужденных к работе без оплаты труда. За последним был особенный контроль со стороны администрации колонии и завхозов. Отказ выполнять сто шестую показательно карался сперва избиением со стороны актива[71], а затем, если не помогало, выдворением в штрафной изолятор с дальнейшим переводом в СУС.

Как рассказывали моршанские, еще в СИЗО им предложили написать заявления в ЛИУ, и они сдуру согласились, а теперь многие жалеют. Соседом Григория по шконке справа был Василий. Его привезли со строгой зоны ИК-4 в Кулеватово, где он отбывал наказание по наркоманской статье. До этого, в конце нулевых, он сидел на трешке — также по двести двадцать восьмой. За полгода до своего освобождения он попался на распространении героина на четверке. К нему на длительное свидание приехала жена и привезла внутри себя довольно большой скрутыш наркотического средства. Оперативная часть колонии грамотно отработала ситуацию, и обоих задержали с поличным. Девушке присудили пять лет общего режима, а Васе — еще девять особого вдобавок к неотбытому сроку по предыдущему приговору. Естественно, его пришлось быстро вывозить на семерку из-за готовившихся репрессий со стороны блаткомитета зоны. Теперь за преступление, помимо перережима и нового срока, ему полагалось год отсидеть в СУСе и в случае хорошего поведения выйти в лагерь.