Онлайн книга «Крест княгини Тенишевой»
|
— В каждой победе есть малая толика поражения — философски произнес Потапов после того, как выпили (пили, конечно, коньяк — Кружков принес, ему из Франции кто-то привозил). – “Вокруг меня лежат моих товарищей трупы, но победили мы. Мы победили, но лежат вокруг моих товарищей трупы”, — громко процитировала Леля и добавила, — Это Гейне. — Леля Шварц со студенческих лет любила немецкую поэзию, цитировала, правда, редко. Что это на нее нашло? Однако Кружков решил гнуть свое. Не то чтобы он был от природы оптимистичен, оптимистичным его заставлял быть прагматизм: «слезами горю не поможешь», — часто повторяла его грибановская бабушка, мать отца. — Мой отец был лучшим человеком в мире, — неожиданно сказал Кружков и опомнился: «коньяк что ли, действует? Зачем это я несу?». И добавил вслух — Давайте выпьем и за его память. — А не слишком ли скорый тост? Только что пили, пять минут прошло. — вставила правдорубка Таисия Кирилловна. — Ничего. Иногда можно. А у нас именно такой случай. — возразил ее подчиненный Муркин. И добавил где-то слышанное, — Между первой и второй перерывчик небольшой. Когда разлили, Потапов встал с поднятым бокалом и произнес — За светлую память Алексея Михайловича Кружкова, невольника чести! Читал его личное дело внимательно, интересовался (Полуэктов по моей просьбе затребовал). — И добавил, обращаясь уже конкретно к младшему Кружкову. — Уверяю вас, батюшка ваш ни в чем не был виноват, и авария та отнюдь не по его вине произошла. После того, как выпили и опять похвалили прекрасные телячьи котлеты Елены Семеновны, Таисия Кирилловна сказала. — А я рада, что с крестом справедливо дело решилось. Он, конечно по праву принадлежит музею «Русская старина», именно для этой коллекции был куплен княгиней сто десять лет назад. И Петру Алексеевичу, конечно, огромное спасибо — во-первых, что разыскал в Канаде и выкупил, а во-вторых, что нашему музею передал. — А ведь пропажа креста из дома Тенишевой так и не расследована! — ответил Кружков. — Я вот часто думаю: как он к канадцу попал? Этого мы наверно, никогда и не узнаем. Тут неожиданно возразила Кристина. — Почему же?! — И гордо добавила. — Я расследовала! Я три месяца изучала материалы о жизни княгини и ее ближнего круга в России и в эмиграции. Все раскопала и поняла. Могу Вам сейчас прочесть свои записи. Хотите? — Да, очень хотим! Интересно! — Закричали все. И Кристина развернула свои бумаги: Малое Талашкино возле Сен-Клу. Разговоры в гостиной и другие дела. Лето во Франции обычно жаркое. В тот солнечный июльский день 1925-го года, в местечке Вокрессон, рядом с городом Сен_Клу, что расположен в западном предместье Парижа, в доме княгини Тенишевой, собрались гости. Все это были свои, близкие люди, в Сен Клу они приезжали часто, но в этот день был особый повод: день рождения Марии Клавдиевны. Виллу с садом в Вокрессоне Тенишева приобрела уже давно. Продала свою парижскую мастерскую с мезонином на авеню Дюкен, — и купила двухэтажную виллу под названием Ирис-коттедж, в предместье. К этому времени у нее возникли проблемы с сердцем, был необходим свежий воздух, да и привыкла она жить за городом. А Вокрессон весь зеленый, с парками и садами. Вокруг приобретенного дома имелся небольшой садик с ягодником, деревья шелестели за окнами, и это напоминало любимое Талашкино. В двухэтажном этом доме они и поселились, по-прежнему вчетвером: Тенишева, Святополк-Четвертинская, Лидин и Лиза Грабкина. В небольших комнатах поставили ту же мебель, которую Лидин еще при первом бегстве, в 1905 году, привез из Талашкина — резные стулья, шкафы с фигурками из талашкинских мастерских, картины — и комнаты стали казаться совсем маленькими. Зато в остальном похожими на талашкинские. Большую часть гостиной занимал рояль. Сегодня по случаю дня рождения здесь ожидался наплыв гостей, и комната казалась тесноватой, хотя прийти должны были менее десяти человек, только свои. Готовила для гостей Лиза Грабкина — когда-то няня, потом горничная, потом подруга Тенишевой, — она возилась сейчас в кухне, а встречала гостей княгиня Святополк-Четвертинская. |