Книга Крест княгини Тенишевой, страница 84 – Людмила Горелик

До этого все шло хорошо. Когда шеф чуть не подрался с тем музейщиком, Гена сразу решил: «Вот оно!». Надо было не упустить момент. Он еще не представлял, к чему это приведет, но сообразил, что не надо давать шефу возможность быстро забыть о неприятном эпизоде: пусть хоть нервы помотает. Вечером пошел в церковь просто из любопытства, посмотреть, что за крест. И надо же — удача улыбнулась: тот самый музейщик, Муркин, тоже пришел на крест полюбоваться.

План возник тут же: если крест после этой службы пропадет, просмотр видеокамер укажет присутствие Муркина, подозрение падет на него: дурак решил украсть крест у «долбаного олигарха» — то ли себе, то ли для музея. Стараясь держаться вне видимости камер, Челяпин залез под панихидный столик (красиво расшитый покров доходил почти до пола, позволяя укрыться), а ночью взял крест и во время утренней службы незаметно вынес его из церкви.

Что дальше делать, плохо знал. Но крест дорогой — можно продать, пригодится. А шефу — расстройство, неприятность на всю голову. И, возможно, тяжба с Муркиным: вспыльчивый Кружков может вступиться за крест. Ненавистный шеф, между тем, отправился на неделю в Сургут. Гена был свободен. И решил: он дождался! Вот случай шефа добить. Если музейщика сейчас убьют, все примут это как заказное убийство, оплаченное олигархом. За крест, значит, и за оскорбления. Заказал — а сам уехал для алиби. А Гене и заказывать не надо! На нефтедобыче всякие задания приходилось выполнять, в том числе и взрывы. Взрыв более всего на заказное похож. Руки у Челяпина умелые, голова хорошая, он сам все организует.

Повозиться пришлось, но сделал чисто. Заодно и мать навестил: если возникнут какие-то вопросы к нему, есть причина зачем в Смоленск ездил. Мать со вторым мужем давно под Смоленск переехала, переселенка, звонила Гене. Особой близости не было, он не мог матери простить, что отдала его бабушке, однако общались. Он у матери и не жил — заехал в Вонлярово на один день, а потом еще два дня провел в городе, снял квартиру. Выследил, собрал устройство, подложил, осуществил взрыв — все один. Жаль, что не музейщик, а журналист погиб. Но полиции будет понятно, за кем охотились, разберутся.

Однако потом подвернулась икона. Гена чуть не вслух охнул, когда Кружков велел около этого дома остановиться. Он вспомнил рассказ матери о выжившей из ума старухе, соблазняющей потенциального жениха чужим домом, и понял: не из-за жениха сыр-бор, а хочет старуха подороже икону продать, поэтому и дом хороший сняла, чтоб создать видимость богатства. «Что-то с иконой не так…» шевелилось в голове, однако уж больно легко можно было комбинацию провернуть, а Кружкову лишнее расстройство, еще одно, чем больше, тем лучше! Мать не сразу украсть согласилась, боялась, но он убедил, что на нее никак не могут подумать: она-то про икону и не слышала ничего, с какой стати ей в дом лезть.

А икона была подстава. И какой же подлый этот олигарх! Повелся он, Гена, на подставу кружковскую. Перехитрил его Кружков. Хорошо — ноги успел унести. На такси — и в Москву. Паспорт на другую фамилию был у него приготовлен, пришлось заехать в московскую квартиру, чтобы взять деньги и крест тот самый… Гена намеревался уехать на Дальний Восток, заделаться бичом. Некоторое время перекантуется, а там видно будет.