Книга Крест княгини Тенишевой, страница 81 – Людмила Горелик

После этого полковник полиции сухо сообщил бизнесмену, что его сведения о шофере не только неполны, но и не всегда верны.

— Должен поставить вас в известность, Петр Алексеевич, что вчера мы получили документы, которые позволили связать Челяпина с Омаровой. Она его мать. — Полуэктов сделал эффектную паузу и внимательно посмотрел на допрашиваемого. Кружков постарался скрыть шок от услышанной новости. — На допросе Омарова призналась, что именно сын сообщил ей о высокой стоимости иконы. Вы ведь давали цену на порядок выше, чем ее реальная цена. Присутствующий при торге шофер посчитал завышенную цену подлинной и предложил имеющей ключи и хорошо знающей расположение мебели в доме матери совершить кражу.–

Полковник говорил четко, уверенно, как лекцию читал. Под конец перешел к главному.

— Я убежден, что кража связана не только с материальной привлекательностью артефакта, тем более, Омаровой он пообещал, что поможет продать, но деньги все ей отдаст. Сам он хотел не денег, а хотел причинить вам ущерб. Это преступление тесно связано с другим: с взрывом во 2-ом Краснинском переулке. Омарова призналась, что сын приезжал в Смоленск и не прошлой неделе — как раз когда произошел взрыв. В Вонлярово к ней только заехал, взял ключи от ее смоленской квартиры, жил три дня в Смоленске. Покушение на Муркина преступник организовал, чтобы подставить вас. Он знал о вашей драке в офисе и использовал ее. Но зачем ему сажать вас в тюрьму? За что он мог вас так сильно ненавидеть? Каковы причины преступления? — Здесь полковник опять сделал длительную паузу. Кружков молчал. — Возможно, это болезненные воспоминания детства. Мы выяснили, что первый муж Омаровой, отец Геннадия Челяпина, получил реальный срок за допущение аварии на Металлургическом комбинате. Не имел ли ваш отец отношения к аварии, в результате которой был осужден отец Геннадия? Это случилось в 1968 году.

Кружков (он побледнел, но сохранял внешнее спокойствие) кивнул.

— Да. Мой отец был в то время директором комбината. Я в том году поступил в институт, учился на первом курсе, однако об аварии знал. Мой отец погиб вскоре после завершения следствия. Официальная версия была — от инфаркта, но мне известно, что отец застрелился. Нет-нет, ему никаких обвинений предъявлено не было. Он просто сам так решил.

До семи лет Гена Челяпин жил в Челябинске. Мать окончила биофак, стала учительницей. Отец к педагогике отношения не имел, он работал инженером на Металлургическом комбинате. В ноябре 1968-го на комбинате случилась авария, отец был начальником смены, его признали виновным.

Он был осужден на длительный срок, но в колонии уже через два года умер— сообщили, что от сердечной недостаточности. Мать завербовалась на работу в Казахстан, а ребенка оставила матери покойного мужа, то есть бабушке.

Бабушка Гену жалела, еще больше жалела своего сына. Что сына осудили неправильно, она не сомневалась и часто об этом внуку рассказывала. Она была убеждена, что посадили ее сына как «стрелочника», да и загубили в тюрьме быстро, чтоб правды не рассказал. А виноваты были «начальники», и директор Кружков, прежде всего. Гена с детства эту фамилию запомнил и возненавидел. «Богатые всегда лазейку в законе найдут, — говорила бабушка — найдут кого вместо себя подставить». Смерть директора завода бабушка тоже интерпретировала не в его пользу: «Ишь, застрелился, зато семья как сыр в масле катается, и позора никакого. Ты после смерти отца бедно живешь, а его сын такой же начальник будет».