Книга Искатель, 2006 № 11, страница 38 – Журнал «Искатель», Андрей Кожухов, Ян Разливинский, и др.

У Потемкина были враги. И Китайгородцев знал об их существовании.

— Я никогда об этом не задумывался, — пробормотал Потемкин. — Чтобы решать свои проблемы таким образом. Нет-нет, это невозможно!

— Но почему?

— Это ужасно!

— А Михаилу не ужасно? Его ведь это не остановило! Вот у вас есть враги. Вы от них натерпелись… Вы извините, что я так откровенно.

— Да ничего, — вздохнул Потемкин.

— Они создают для вас проблемы. Неужели у вас не возникало желания эти проблемы разрешить одним махом?

— Таким «махом» — нет, — невесело улыбнулся в темноте Потемкин.

— Почему?

— Я не пойму, какой ответ вы хотите от меня услышать, — признался Потемкин. — Ну не знаю я! Такие, видно, у меня проблемы, что только кажутся ужасными, а на самом деле они — еще не самый край. Жить можно, никого не убивая.

— А у Михаила, наверное, уже не получается. Наверное, у него — край. Есть какая-то причина, из-за чего он решился на такое.

Ранним утром, еще затемно, ворота монастыря распахнулись. Сонный инок, сутулясь на морозе, гремел ключами в выстуженной тишине. Китайгородцев подошел к нему, вежливо поздоровался. Инок так же вежливо ответил на приветствие, глядя доброжелательно и открыто.

— Я в первый раз к вам, — сообщил Китайгородцев.

— К молитве?

— Да.

— Издалека, наверное?

— Из Москвы.

— К нам приезжают, — кивнул инок.

— Мне посоветовали. Мой знакомый. Михаилом зовут. Такой, с бородой. Он у вас бывал.

— Да, — вежливо кивнул инок.

Он по-прежнему смотрел доброжелательно. И ни о чем ему имя Михаил не говорило. Много людей приезжает. Возможно, что и этот Михаил тут был.

— Я через него с отцом Алексеем познакомился, — сделал последнюю попытку Китайгородцев.

— Отец Алексей? — переспросил инок.

Он явно вспомнил.

— Вы тоже его знаете? — как о чем-то само собой разумеющемся спросил Китайгородцев.

— Думаю, что да. Вы его видели уже?

— А он здесь? — вырвалось у Китайгородцева.

Он бросил взгляд в распахнутые монастырские ворота.

— Если не уехал накануне, — сказал инок. — Он не в монастыре обычно ночует, а в деревне, вы ее проезжали. Там есть гостиница для паломников, ее зовут монастырской избой.

Монастырской избой оказался большой бревенчатый дом на окраине деревни, ближайший к монастырю. Несмотря на ранний час, там уже кипела жизнь. Окна были освещены, из печной трубы поднимался дым. Один из постояльцев прямо у крыльца растирался снегом. Он был по пояс обнажен, брал свежий чистый снег и, крякая от удовольствия, размазывал его талой водой по коже. Китайгородцев приблизился, открыл было рот, намереваясь поприветствовать этого любителя снежных процедур, но тут человек обернулся, и Китайгородцев захлебнулся морозным воздухом.

Михаил!

Тот тоже не ожидал увидеть здесь Китайгородцева. Замер, но только на мгновение, а потом вдруг отшатнулся к крыльцу, будто хотел уйти, укрыться в доме, но Китайгородцев среагировал. Он толкнул Михаила, и тот упал в снег. Встать Михаил не решился и, кажется, ждал удара. Китайгородцев его бить не стал, рывком поднял, поставил на ноги.

— Пойдем в дом, поговорим, — предложил Михаил, пряча черный взгляд.

— Нет, в дом мы не пойдем, — покачал головой Китайгородцев.

Там Михаил окажется среди людей. И там могут возникнуть неожиданности.

— Я здесь замерзну, — сказал Михаил. — Холод собачий.

Точно, заманивает в дом. Против его хитрости у Китайгородцева была припасена своя.