Книга Искатель, 2006 № 12, страница 5 – Журнал «Искатель», Владимир Жуков, Светлана Ермолаева, и др.

Светлана ЕРМОЛАЕВА

ПРОДАЖНЫЕ

детективная повесть

— Товарищ следователь, товарищ следователь, — плаксиво канючила хозяйка Дома свиданий и теребила Горшкова за рукав. — Только не пресса, умоляю вас! Ведь я не виновата, и девочки тоже, такое проклятое время, надо как-то жить, особенно нам, женщинам, трудно. У меня все документы в порядке, за регистрацию в горсовете заплачено, и медкомиссия обязательно…

— Да при чем тут это? Я не вашу деятельность собираюсь расследовать, а смерть одной из ваших девочек. Не мешайте работать. — Он вежливо отстранил изящную тушу Матильды Матвеевны Зиловой.

Собирались отпечатки, окурки и другие вещдоки. Щелкал фотоаппарат. Следственная группа из прокуратуры работала, как всегда, четко и слаженно, используя минимум фраз. Горшков, сожалея, смотрел на залитое бледностью лицо сравнительно молодой женщины с бледно-розовой помадой на губах. В ее широко открытых глазах застыл ужас. На трупе было темно-коричневое платье с глубоким вырезом и никаких украшений.

— Скажите, гражданка Зилова, покойная носила украшения?

— Я видела только старинное кольцо с изумрудом в виде гробика на правой руке. Уверена, очень дорогая вещь.

Горшков вынул лупу, наклонился.

— Да, след от кольца есть. Но где оно?

— Она никогда его не снимала. И вчера вечером оно было на пальце, — заявила хозяйка. — Неужели украли? Но кто?

— Будем выяснять. — И он обратился к судмедэксперту: — Борис Николаевич, что скажете?

— Похоже на самоубийство. По внешним признакам — мгновенная смерть, сдавлена сонная артерия. Но! — Он задумался. — Есть одно «но». Способ повешения нетипичный для женского пола. К тому же отсутствие письма или записки… Насколько я знаком с женской психологией, они склонны к излишней драматизации чувств. И уж если решаются расстаться с жизнью, то стараются сыграть свой последний спектакль в мелодраматическом ключе. Хотя исключения бывают: состояние аффекта или сильное алкогольное опьянение. Все это надо проверять. Может, была ссора, даже скандал. И, как результат или итог, самоубийство. Наличие алкоголя мы установим, а остальное… Я слышал, кольцо исчезло?

— Пока не обнаружено.

— Тогда возможна инсценировка. Набросили удавку и уже мертвое тело привязали к трубе парового отопления.

Горшков воскресил в памяти недавно увиденное: покойная, опираясь спиной о стену, сидела на полу в ванной, вытянув ноги. Голова со свесившимися налицо волосами была опущена к правому плечу. Белый шелковый прочный шнур, дважды облегавший шею, был привязан к нижней трубе, называемой полотенцесушителем. Группа закончила осмотр места происшествия, труп унесли, все уехали, а Горшков, опечатав комнату, направился вслед за хозяйкой в ее апартаменты. Как выяснилось в разговоре, после смерти мужа Зилова унаследовала кое-какие средства, на которые смогла арендовать второй этаж небольшой гостиницы, расположенной на окраине города, — здание-особняк еще дореволюционной постройки. Наняла рабочих, сделала мелкий косметический ремонт и гостеприимно распахнула двери для богатых клиентов.

Во всем, что касалось служащих и гостей, соблюдалась крайняя осторожность, если не сказать — конспиративность. Зилова дала объявления в нескольких популярных изданиях: «Для интересной, хорошо оплачиваемой работы требуются молодые и зрелые женщины любой национальности. Желательно одинокие». Недостатка в жаждущих хорошо оплачиваемой, пусть даже неинтересной работы, не оказалось. Но отбор был жесткий — на конкурсной основе. В итоге контингент из десяти девушек и женщин подобрался на любой вкус. Молодые и не очень, полные и худощавые, блондинки и брюнетки, русские, украинка, еврейка, чувашка, эстонка и даже китаянка. Краткие сведения о себе — на всякий случай — они изложили в письменном виде и отдали на хранение Зиловой. Она держала их «личные листки» в сейфе. Каждая поступившая на службу принесла цветное фото, и каждой было дано прозвище — по названию цветов. Список служебных или домашних телефонов хранился также у хозяйки.