Книга Физрук: на своей волне 8, страница 58 – Валерий Гуров

— Назовите памятники архитектуры Древней Руси, — произнёс он и начал перечислять: — Софийский собор в Киеве, Софийский собор в Новгороде…

Я не выдержал и усмехнулся.

— Шпион из тебя пока слабый, — выдохнул я.

Однако раздражения не было. Ни капли. Наоборот, внутри появилось странное, тёплое чувство. Они ведь сделали то, о чём я просил. Не забыли, не забили и не отмахнулись. Для седьмого класса это уже подвиг уровня небольшой военной операции.

Я открыл ещё одно видео. Девочка стояла у окна, за спиной у неё был балкон и кусок зимнего неба.

— Какие виды искусства были распространены на Руси? — спросила она сама себя и тут же ответила: — Иконопись, зодчество и книжное дело.

Я досмотрел ролик до конца и откинулся на спинку стула. Телефон продолжал мигать новыми сообщениями. Чат жил, шевелился, работал.

Я сделал глоток чая. Ну что ж… молодцы.

Я поставил кружку на стол и снова взял телефон. Ещё раз пролистал чат и понял, что тянуть больше нет смысла. Система должна работать быстро и понятно. Иначе она превращается в бюрократию, которую я в прошлой жизни ненавидел почти так же сильно, как предательство.

Я нажал на значок микрофона и на секунду задумался, как именно сформулировать мысль, чтобы дошло до каждого, даже до тех, кто привык слушать вполуха.

— Ребята, слушаем внимательно, — начал я. — Сейчас вводим простое правило. Под тем видео, где ответ засчитан, я ставлю реакцию с большим пальцем. Если палец есть — ответ принят. Если реакции нет — значит, нужно переснять и ответить лучше.

Я отпустил кнопку записи и отправил голосовое. Сообщение мгновенно улетело в чат, и почти сразу появились первые отметки о прослушивании. Кто-то даже поставил реакцию в ответ. Прогресс цивилизации, ничего не скажешь.

Я вернулся к видео и начал методично ставить большие пальцы. Иногда я задерживался, пересматривал кусок ответа и только потом принимал решение, словно ставил подпись под документом, за который потом придётся отвечать.

Внутри возникло странное ощущение удовлетворения. Схема, которую я придумал на ходу, работала неожиданно хорошо. Школьники сами садились, включали камеру и говорили. Пусть с подсказками и с запинками, новсё же говорили. А значит, знания всё равно оставались в голове, хотя бы в виде черновика.

— Неплохая система, — сказал я, делая очередной глоток уже почти остывшего чая.

Я открыл очередной ролик и как раз дослушивал ответ про зодчество Новгорода, когда в дверь подсобки постучали.

Я на секунду замер и автоматически посмотрел на часы. Первая мысль пришла мгновенно. Вернулся адвокат Али — что-то забыл или решил уточнить.

Я допил чай одним глотком, поставил пустую кружку на стол и поднялся. Дверь распахнулась, и я на секунду завис, потому что ожидал увидеть одного человека, а увидел сразу… половину школы!

На пороге стояла делегация школьников. Они толпились в проходе, переминались с ноги на ногу и смотрели на меня так, будто пришли на переговоры, от которых зависит судьба мира.

Лица были знакомые и незнакомые, кто-то из седьмых, кто-то постарше. Ребята стояли плотной стеной, переглядывались и подталкивали друг друга локтями, словно выбирали парламентёра.

Я упёрся плечом в косяк и сунул руки в карманы.

— Ничего себе, это что за несанкционированный митинг у моей подсобки? — спросил я.