Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 60 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

Бродяга был здесь. Он сидел за столом и неторопливо клал деньги в небольшой ящик. Свет, похожий на пламя газового рожка, обрисовывал слегка сгорбленную фигуру и был достаточно ярок, чтобы позволить Лихо рассмотреть каждое движение. Лихо не совсем понимал, что является источником света, но особенно не задавался этим вопросом. Его подбородок дрожал от возбуждения. Лихо чувствовал себя бесом, который загнал в ловушку херувима.

Чарующее чувство власти пьянило его. Лихо пришлось приложить немало усилий, чтобы не напасть сию же минуту. Он решил сделать это чуть позже, когда дурачок опустит последнюю монету, когда его глупые глаза будут светиться удовлетворением и счастьем. Именно тогда вино Лихо окончательно созреет. И он напоит им жертву до смерти…

На столе перед бродягой осталось четыре монеты. Лихо вынул из кармана кастет. Неожиданно он вспомнил про очки. Плут так к ним привык, что не замечал те неудобства, которые приносили затемненные стекла. Лихо приловчился смотреть на мир через верхнюю оправу атрибута своей профессии и делал это совершенно непринужденно. Но сейчас острое желание избавиться от них завладело им. Лихо протянул к очкам руку, однако проволочные дужки запутались в волосах, и тогда плут сорвал их, ломая оправу и морщась от боли.

Одна монета… Душегуб уже не таился. Половица под его ногами резко вскрикнула. Быстрым и шумным движением Лихо бросил тело вплотную к жертве. В тот же миг яркая вспышка озарила комнату, и последнее, что увидел Лихо, был летящий навстречу пол.

Лизка усмехнулась. Затем отломила от крыши сосульку и разломала на мелкие кусочки. Она так увлеклась представлением, что не заметила, как предыдущий обломок льда превратился в крошечный леденец, и девчонка проглотила его, чтобы освободить место для новой порции холода. К этому времени основные «артисты» уже разбежались, но финал еще не наступил. И Лизка ждала его с нетерпением.

Ее томление не было долгим. Дылда сделал шаг к забору, сунул руку в карман и замер. Он с недоумением посмотрел на пальцы, которые выскочили из прорезанной в штанах дыры, покрутился на месте, ошарашенно посмотрел по сторонам и, понурив голову, скрылся в проломе. Представление закончилось.

Лизка от души рассмеялась. Она немного попрыгала, напевая скабрезную песенку, затем задумалась, подтянула штаны и перебежала на другую сторону улицы. Точно еще не решив, чего хочет, Лизка нырнула в прореху в заборе, скачками добралась до входа в заброшенную лачугу и прислушалась. В доме было тихо. Тогда она села на ступеньки и засвистела.

Свистела Лизка в двух случаях: когда хотела позлить сестер и когда некая мысль не давала ей покоя. Сестер рядом не было, зато вспыхнувший неподалеку скандал искрил и пылал такой отчаянной злобой, что с легкостью душил все издаваемые в округе звуки. И это было ей на руку. Потому что свистела Лизка громко. Ведь то, что она увидела, было до невозможности странно. И это занимало все ее мысли.

Следы. Размашистый мужской шаг. С размером ноги больше среднего. Вот что заставляло Лизку выводить польскую мазурку, венский вальс и безымянную блатную песенку. Ведь пока Лизка скакала до входа в халупу, она все тщательно рассмотрела. Свежие, слегка посеревшие от сырости вмятины вели от развалины к забору и обратно. И все. Других следов поблизости не было. Лизка даже вокруг обежала, чтобы проверить. Всего две цепочки. Из дома. В дом.