Онлайн книга «Рассказы 13. Дорога в никуда»
|
Дышать. Вдох и выдох – так просто, но в груди поселилась тяжелая кислота, тело ломило болью, а шрам вспыхивал жаром. Яна гладила толстый рубец, словно успокаивала дикое животное, и молчала, пытаясь примириться со всем, что увидела сегодняшним вечером. О ноги снова потерся Мефодий, и Яна погладила его по мягкой шерсти – кот замурчал ласково и заискивающе, покосился на пустые чашки и облизал шершавым языком холодные Янины руки. Над головой с листами отрывного календаря игрался сквозняк, неведомо как поселившийся в одинокой квартире. Отрывные календари раньше всегда покупала бабушка, а за ней и мама – каждый декабрь был символом нового календаря. Повзрослев, Яна тоже стала покупать их – отыскать календари можно было не в каждом книжном магазине, но приветливый шелест светлых страниц всегда напоминал что-то ласковое, незыблемое и важное. Что-то из забытого детства. Яна смотрела на завтрашнюю дату и видела напротив жирный черный крест – очередная печальная годовщина. Дни рождения и Новый год Яна не отмечала, она подчеркивала только утраты, словно желала раз за разом напарываться на эти черные кресты и вспоминать об ушедших, раздирать себе руками душу в кровь. Трубка успела остыть, пока Яна смотрела на выгоревший календарь. Этот номер не выдрать из памяти – с тихим потрескиванием после каждой набранной цифры пластина вставала на место, и в трубке шуршало что-то скомканной бумагой, словно Яна пыталась пробиться туда, за грань, дозвониться до кого-то умершего… Но нет. Они все еще живы. – Мам?.. Как ты? После разговора Яна насыпала полную миску корма для мурлычущего Мефодия, поцеловала его, брыкающегося, куда-то в макушку и ушла в спальню. Жесткая кровать, пружины впивались в бока сильнее обычного, но Яна мигом провалилась в беспробудный сон, где всю ночь стояла напротив Наты и виновато отводила от сестры глаза. Она просто не может попросить этого. Не может, у нее язык не повернется… Назавтра Яна взяла отгул, впервые за много лет. Черный крест напротив фотографии цеплялся заусенцем. Яна погладила кота, вытряхнула документы из сумки и выбежала из квартиры прочь. Шарф в кармане обжег пальцы, словно требовал, чтобы им прикрыли уродливый шрам. Яна сделала вид, что не замечает. Бежала так, словно боялась опоздать. * * * – Да что же это такое! – Не сдержавшись, она швырнула витую трубку на рычаг и посмотрела в лукаво прищуренные глаза. Ее волосы разметались по плечам, дыхание с хрипом вырывалось из груди. – Это нечестно. Ты специально находишь такие воспоминания и такие варианты будущего, что они передумывают. Всегда передумывают! Она была старой – безобразно старой, с обвисшими щеками, мясистым подбородком и спутанными блеклыми волосами. Только вот глаза ее, спрятанные в складках морщинистой кожи, были столь проницательны и ясны, что от такой картины сразу становилось не по себе. Будто кого-то, полного неугасаемых чувств и неиссякаемой молодости, по ошибке засунули в дряхлую старуху. Она могла хоть каждый день выбирать себе новое тело, но сегодня ей хотелось быть именно такой – немощной женщиной с заплывшими глазами, которая повстречалась ей несколько месяцев назад, карабкающаяся по бесконечной узенькой лесенке к последнему своему пристанищу среди кудрявых облаков. Он, чуть зыбкий собеседник с кустистыми широкими бровями, настежь растворил тяжелые дубовые ставни, и перед их лицами возникла далекая картинка, будто в иллюминатор смотришь на клетчатую карту земли. Там, по ветвящейся ленте асфальта, ползла машина, в которой дремала молчаливая Яна. Машина покинула загазованный город и помчалась среди одинаковых голых тополей и карагачей, объезжая ямы и небольшие насыпи. |