Онлайн книга «Рассказы 13. Дорога в никуда»
|
Она целует неумело, но очень нежно – первый поцелуй в ее жизни, и хочется запомнить каждую мелочь: каждую ресничку, каждую мошку, что со звоном кружит вокруг, и каждый солнечный луч, что обжигает босые пятки… Поцелуй обрывается в один миг. Он смеется, не глядя ей в глаза, только запускает ладонь в распущенные волосы. Она льнет к нему, окутанная зноем и неуклюжей детской любовью. – Я угадал?.. – Звук его голоса теряется среди этого безбрежного поля, среди ее безбрежного счастья, от которого хочется смеяться и обнимать весь мир маленькими руками. – Ага. – Она тянется к нему и снова легонько целует. От солнца ничего невозможно разглядеть, и она растворяется в нескончаемом свете, пока над головами кружатся стайки божьих коровок, а они целуются, забыв обо всем, смеются и обнимаются, и кажется, что жизнь вся будет такой – радостной, безбрежной и согревающей. Ее жизнь. Наташкина волшебная жизнь… * * * Глаза открываются, но перед Яной только бесконечный солнечный свет, а ноздри щекочет запахом луговых трав. По щекам текут слезы, обжигают кожу так, будто вся она – обнаженная рана. Яна пытается схватиться руками за это тающее чувство детского счастья, погреться хоть немного, она ведь так давно не чувствовала такого восторга, такого желания жить, такой огромной любви… На губах все еще остается робкое дыхание незнакомого мальчишки. Поздний осенний вечер, черно-серое небо росчерками толпится у окна, заглядывает в тускло освещенную комнатку. Мефодий ушел куда-то, и Яна понимает, что совершенно одна в этом тусклом мире. Трубка вырывает ее из грез: – Ну что? Прочь эту ошибку из вашей жизни? – Это ведь было в реальности, да? Это ее воспоминание?.. – Голос не слушается, обрывается, а Яна обнимает себя руками, ей так чертовски холодно, словно тело рвется туда, в жар и солнце. – Она и правда… чувствовала все это? – Да. Ей четырнадцать, она отдыхает у бабушки в деревне. Вы с матерью были на очередной реабилитации. Мы можем сделать так, чтобы Ната никогда не рождалась. И не будет вины, материнских слез, могилы… – Она ведь тогда не почувствует это, да? Лето, поцелуй, поле, эта крохотная божья коровка… Господи, в моей жизни ничего подобного не было. – Вы правы, этого не будет. Но не будет и таблеток, и почерневшей от горя матери. Ваших детских скандалов. Желания толкнуть ее под машину и… – Не надо, – Яна пробормотала это одними губами, но на том конце трубки ее услышали. – Не надо ничего делать. Не трогайте Нату. – Не трогать?! – Кажется, незнакомка поперхнулась возмущением. – Как же ее не трогать? Она тебе столько плохого сделала, и мама мучается до сих пор, ночами не спит, винит себя. Тебе маму не жалко? Как же все это можно бросить? – Не надо… Оставьте ее счастье. Такое нельзя забирать. – Давай хотя бы сделаем так, чтобы Ната не умерла, не покончила с собой, а? Зачем она нужна, могилка эта на городском погосте? Яна молчит. Сестра, мерзкая и ненавистная Ната, ангел, она так косилась на больную сестру, так ненавидела ухаживать за ней… Нет, Яна не простила. Она не смогла бы вернуть Нату, не смогла бы об этом попросить. – Знаете, не надо. Ничего не надо менять в моей жизни. Спасибо за предложение. До свидания. Трубка медленно легла на рычаг, и торопливый голос оборвался на полуслове. Яна даже не услышала. |