Онлайн книга «Рассказы 42. Цвета невидимки»
|
– Я могу и тонкое ремесло: гривны, обручи, подвесы ковать. – Кацки? Бабья радость! – Жупан вытер лоб и всадил топор в колоду. – Позволь, хоть до спроводил остаться. Расторгуюсь и уеду, – попросил юноша. – Ты-то монеты в карман и за ворота, а наш ковац останется конский хвост жевать? Мудро придумал! За шутками слышалось железное: «Нет». – Благодарю за науку, жупан Гнед! – Ринко склонил голову. Чего-то не хватало. Он ощупал шею и охнул. – Украла! Гнусь! Гривны, бабкиной, обережной, на месте не было. Хитрый замок сам бы не расстегнулся, только если б помогли загребущие девичьи руки. – Хада! – заорал он и рванул прочь со двора. – Ушибу! Что-то вслед крикнул жупан, испуганно заржал конь, но Ринко промчался мимо, толкая прохожих и ревя, как бык. Он добежал до вала, заглянул в каждый двор – воровка как в землю ушла. Никто не заметил босую девицу в платье не по росту, и никто не захотел говорить со странным чужаком. * * * Когда Ринко вновь вышел к площади, ноги гудели и рубаха промокла от пота. Он долго пил из колодца, отчего есть захотелось еще сильнее. – Сытое брюхо к бедам глухо, – вспомнил он бабушкину присказку, и на душе повеселело. Из корцмы потянуло запахом тушеного мяса, капусты, чеснока и соснового дыма, а сквозь распахнутые двери виднелось пылающее огнище, слышались голоса и звон стаканов. Ринко сглотнул слюну и шагнул в шумное и теплоенутро корцмы, нашел место в углу и примостился на неудобном, слишком высоком стуле, поставил локти на залоснившийся стол. – Чего подать, пермоник? – насмешливый голосок послышался прямо над ухом. Юноша поднял голову и увидел Хаду, на шее которой красовалась его гривна. Он вскочил, схватил девушку за плечи и потряс: – Верни, что украла! Хада болталась тряпичной куклой и молчала, только веснушки перемигивались на узком личике. – Зачем шумишь, чужак? – Корцмарка, выросла рядом, уперла в бока похожие на окорока руки. – Она воровка! – Голос Ринко дрожал от обиды. – Чем докажешь? – крикнул кто-то из толпы. – Ты и так короткий, – подхватил чернявый парень. – За такие шутки можно и еще на голову укоротить! – У нее на шее гривна. – Ринко выдохнул и закрыл глаза. – Дротовая, из сырого железа с замком-ушком. С каждой стороны – по девять насечек. – Хада? – Корцмарка нахмурилась и протянула руку. – Покажь кацку! Девушка сжалась еще сильнее, трясущимися руками сняла украшение, оно выпало и глухо ударилось о деревянный пол. Чернявый нагнулся, зашевелил губами, считая: – Не врет чужак! Есть насечки, и замок хитрый, не нашенский! Крадежка твоя сирота, Праса! – Язык-то придержи, Фретко! – Корцмарка надула алые щеки, в которых утонули крошечные глазки. – А ты, мил-человек, зла не держи. Хада наша – девка добрая, а по уму, что дитя малое: увидит и забредит. Возьми свою гривну да выпей палинки, угощаю! Народ одобрительно загудел, расходясь по местам, кто-то положил гривну на стол, в руки чужаку не отдали. Когда Ринко надел оберег на шею, корцмарка как раз принесла стакан с чем-то мутным. – Пей, хлапик! – Она наклонилась так, что стали видны большие, как вымя, груди. – Есть хочешь? – Хочу. – Ринко поднес ко рту угощение, поморщился от терпкого запаха гнилой сливы и опять поставил. – Мне воды бы… – Крепко? – Она добродушно хлопнула его по плечу. – Сейчас принесу малиновый вар. |