Онлайн книга «Рассказы 42. Цвета невидимки»
|
Голос остановился прямо за дверью. Репка настороженно попятился. – У меня стихи уже отбирали, и, знаете, в наших краях говорят: раз попался – так плакайся, дважды попался – не жалуйся. – Он шмыгнул носом, хотел промолчать, чтобы подчеркнуть весомость народного знания, и все же не смог сдержать обиды: – И вообще. Слышал, стихи у меня не прочувствованные. И не наполненные… чем-то там. Вам такие ни к чему! Куваш зашелся смехом, почти что затявкал: – А, это! Ха-ха, нет! У тебя стихи прочувствованные, а вот у чтеца они звучали как-то не очень, но мы это вроде теперь поправили. Не бойся, человечек. Я ничего у тебя не отберу. Ни одного словечка. Просто будешь писать обо мне, и там есть о чем писать, поверь! Я очень примечательная личность, да-да! Только вот надо будет маленько поработать с размером и ударениями и сочинять, хм… повеселее. Не как обо всех этих твоих пашнях, мозолях, птицах – без обид. Скука же! Забудь об этом. Если согласишься, то я возьму тебя с собой и без сюжетов не оставлю: мир большой, мне еще много чего надо там устроить. Но если не хочешь, так не неволю. Сарай твой, похоже, уютный, и думаю, хозяева за всю эту историю со стихами позлятся на тебя недельки три да и простят. Правда, не уверен, что поэзия после этой ночи здесь и впредь будет в чести. Замечание о хлебодержце Репка пропустил мимо ушей и вместо этого переспросил с какой-то нелепой надеждой, чувствуя себя последним глупцом: – Не обманете? – В чем именно? – Что не будете отбирать стихи. – Ха. Разумеется! Если кто и отберет у тебя стихи, так только народ. Люди слова помнят, а выдумщиков забывают. Правда, такое отбирательство еще надо заслужить. Вас, стихоскладов, больше, чем кажется. – Если так, то я согласен пойти с вами. Но тоже врать не буду, господин Куваш. Я у хлебодержца в неоплатных должниках. Меня искать станут, догонят – велят вернуться, а то и силой уведут обратно. – Ну, пусть попробуют догнать. Я, может, не божество, но все-таки целый божок. Не обижай меня такими угрозами, человечек. Что-то хрустнуло, глухохлопнуло о землю, Репка понял, что это упал замок, и в ту же секунду дверь открылась. Он хотел шагнуть вперед, навстречу нежданной свободе, но застыл как вкопанный. Ему почудилось, что перед ним стоял, вытянувшись на задних лапах, огромный зверь. В один вздох ночная навь развеялась, зверь оказался никаким не зверем: просто Куваш носил не то странный плащ, не то настоящую шкуру с чудным капюшоном в форме собачьей морды, длинноносой и остроухой. Ничего, кроме посоха, в нем больше не напоминало о Хранителе Мудрости. Он был молод, узколиц и улыбался тонкой колючей улыбкой, протягивая руку. Едва Репка коснулся его ладони, как угодил в капкан цепких пальцев. – Рад знакомству! Думаю, дела у нас пойдут как надо. Репка попытался освободить руку, да куда там! Куваш тряс ее, сжимая все сильнее и сильнее, словно хотел проверить, крепки ли кости. – Вот только с именем твоим нам придется что-то придумать. Репка! Разве такому словоплету писать о божестве? – Он запрокинул голову, и собачья морда капюшона задумчиво уставилась в небо. – Я назову тебя… назову… хм… назову как-нибудь по-другому. Как-нибудь потом. Пока что побудешь Человечком. «Мне нравится мое имя», – хотел сказать Человечек. А еще хотел сказать, что на самом деле любит писать и о пашнях, и о птицах, и что не так уж они плохи и скучны, но Куваш уже отпустил его, подтолкнул в сторону сада и заговорил деловито, не оставляя места ни для каких сомнений и задержек: |